Королевство Жемчужных Струн

"Альриша, прекрасна, как газель!
Отвори в Морское Царство дверь!
Пропусти дитя к волшебным снам.
Шаг шестой несёт покой твоим волнам"



 

 

Нетрудно догадаться, какое созвездие является покровителем этого подводного Царства – конечно Рыбы. Здесь на специальных плантациях выращивают сны. Волшебные сны-сказки, опасные сны с погонями, весёлые сны-приключения. Водятся здесь также дивные грёзы и сладкая дремота. А сколько тут растёт снов о полётах! А ещё бывает, вырастает сон о том, как кто-то смотрит сон. Это случается, если маленький пузырёк с молодым сном попадает в пузырёк другого сна, постарше.Чтобы сны были добрыми и радостными, требуется своевременно наполнять цветы солнечным светом, а дело это непростое. Жители Королевства регулярно чистят Сонные Плантации от тины, ила и грязи, чтобы свет мог пробиться к цветам. Все усердно трудятся. Йодом удобряют, солью посыпают. Кто пропалывает грядки с маленькими подводными цветами, а кто подсвечивает молодые побеги начищенными до блеска перламутровыми раковинами.Ведь если плантациям не хватает света, сны растут хилыми и превращаются в кошмары или в унылые дрёмы-сорняки, бессмысленные, серые и вязкие.Вот и стараются жители Королевства осветить плантации снов как можно ярче. И всё было неплохо, пока ураган не вспенил морскую пучину и не накрыл Сонные Плантации беспробудным мраком. Чудесные цветы стали чахнуть. А в глубоком подводном ущелье начали разрастаться злобные моллюски. Они росли и росли, постепенно превращаясь из крошечных существ в огромных чудищ. И теперь никто уже не мог с ними справиться.

Глава 32. Что-нибудь неожиданно-сказочное

Пролетев сквозь радужную пелену Солнечного Сияния, Камилла и Бернард пересекли границу королевств. Позади остались солнечные зайчата, пышные радужные арки и Хрустальная Лаборатория, и где-то там, на летающих земляничных полянах Тим собирал свежайшую земляничную росу. И Химера и её коварством, и Бормочёт-Звездочёт с его отвратительным предложением избавиться от Бернарда — все они остались там, за пеленой облаков. Камилла почувствовала, что пережитые волнения словно отпускают её, словно убаюканные в тихой колыбели. Она почувствовала и ещё какое-то странное, неуловимое изменение. Но что именно изменилось, понять не могла. Бернард тоже беспокойно вертел головой.
— Что-то не так, — заявил он, сидя на плече Камиллы, и вдруг в ужасе закричал: — Крылья! Наши крылья… они исчезли, их больше нет! Но как мы летим? Почему не падаем?
Он покачнулся и упал. Но, как ни странно, его падение завершилось тут же, в воздухе, рядом с туфельками Камиллы. Более того, приземление оказалось мягким и совершенно безболезненным. Бернард сел, потрогал свои бока. Нет, не ушибся. Потрогал прозрачную плёнку, на которой сидел, попробовал проследить взглядом, где она кончается, и обнаружил, что…
— Мыльный пузырь! Мы летим в мыльном пузыре!
Камилла рассмеялась, вспомнив загадку Мага, и сказала:
— Ага, мы летим по воздуху в воде.
А внизу! Внизу плескались в воде золотистые лучики. Мириады золотых лучиков! Они покачивались на поверхности крошечными лодочками, а самые отважные из них уходили вглубь, в толщу океанских вод, которым, казалось, не было ни конца, ни края. Королевство Жемчужных Струн встречало гостей прекрасной погодой, лёгким ветерком и спокойными волнами.
Синие волны растворяли в себе зеленоватые разводы, и по ним скользили тёмные силуэты огромных рыб. Кое-где отблёскивали серебристыми боками косяки мелких рыбёшек. Дельфины взлетали из воды и вновь уходили на глубину, поднимая хрустальные брызги.
— Как здорово! Вот здорово! — радостно повторял Бернард, но вдруг испуганно заметил, что шар довольно быстро спускается, и тревожно поинтересовался: — Ты умеешь плавать?
Камилла с сожалением отрицательно помотала головой.
— Что? Не умеешь? — медвежонок схватился за голову и закричал так, что стенка мыльного пузыря задрожала: — Караул! Полундра! Задраить люки, свистать всех наверх! Спасайся, кто может!
Камилла улыбнулась и сказала с лёгким укором:
— Ты же Бернард Отважный, тебе негоже так пугаться. Не забывай, с нами случится только то, что нам по силам.
— Стра-а-аус… — признался медвежонок дрожащим голосом. — Бббоюсь.
— Мы же не умели летать, пока не попали в Королевство Аквамариновых Радуг, но сразу сумели, — напомнила девочка. — И сейчас произойдёт что-нибудь неожиданно-сказочное и волшебное, вот увидишь. Может быть, приплывёт лодочка, или вдруг окажется, что мы умеем плавать.
— Точно! — закричал Бернард и принялся крутиться, поворачиваясь то одним боком, то другим. — Ну-ка посмотри, у меня уже появился спинной плавник? А жабры? А хвост мутирует? Я уже превращаюсь в рыбку?
Но нет, ни плавников, ни жабр у него не появилось. И лодочка не приплыла. Однако, когда мыльный пузырь коснулся воды, он не лопнул, и не остался покачиваться на синих волнах, а начал погружаться в глубину, как батискаф.
— А теперь мы плывём под водой в воздухе! — весело повторила девочка слова Мага, удивляясь, каким гулким эхом отражается её голос.
Снаружи шар облепила стайка серебристых рыбёшек. Они бестолково тыкались в стенку пузыря, любопытством разглядывая его содержимое. От этого стенка заколыхалась и опасно запружинила.
— А ну, кыш отсюда! — прикрикнул Бернард. — Это объект стратегического значения!
Но рыбки и не думали осторожничать. Они окружили пузырь плотной тучей со всех сторон. Внутри потемнело. Только наверху светлел кусочек неба, ещё не затянутый водой.
— Мы будто в колодец спускаемся, — испуганно проговорила Камилла. Она достала свиток и прочла вслух:


"Скромным солнцем – маленькой звездой
Разбуди цветы под водой".

 

Новый текст немного успокоил её.
— Значит, всё идёт верно. Теперь наш Путь как раз и должен проходить под водой!
Вдруг серебристые рыбки разом вздрогнули, и разлетелись, как пух от одуванчика. Вместо них перед шаром появились три русалки.
— Какая гигантская жемчужина! — брезгливо взвизгнула первая из них, показывая на пузырь.
— Какой гигантский моллюск! — с отвращением взвизгнула вторая, показывая на Камиллу.
— Какой огромный паразит! — в страхе взвизгнула третья, показывая на Бернарда.
— Они, наверное, выгрызли жемчужину изнутри, поэтому она стала прозрачной! — в возмущении ахнула первая.
— Они сделали из жемчужины чучело! — тяжело охнула вторая.
— Они обжоры и монстры! — горячо возмутилась третья.
— Убить их! Убить! — закричали они все разом, тыча в шар небольшими трезубцами.
Бернард испуганно отшатнулся и повалился на спину. Мало того, что он боялся воды, а тут ещё и оголтелые русалки. Камилла сжала кулаки и начала вставать. Делать это в пружинящем мыльном пузыре не так-то и просто, поэтому она с грозным взглядом встала сперва на одно колено, потом поднялась на обе ноги, и немного нелепо покачиваясь, расправила руки и выпрямилась. Ох, и визг подняли Русалки! Они побросали свои золотые трезубцы и припустили прочь, виляя хвостами и в ужасе крича:
— Оно растёт! Мутант! Паразит! Чудовище! Хищник!
Бернард сел, погрозил им вслед кулачком, негромко сказал «сами вы хищницы», и потихоньку успокоился. Пузырь продолжил плавно погружаться. Вскоре наши герои увидели завораживающий красотой и разнообразием чудесный подводный мир.

Глава 33. Тень Суждения и Пень Рождения

Удивительный оркестр репетировал на морском дне. Рыба-Ёж гудела, как тромбон, то сдуваясь, то раздуваясь. Краб барабанил клешнями по спинам Лангустов, которые кружились хороводом вокруг него. В такт барабанам громко хлопал плавником Рыбка-Парусник. А Рыбка-Свистулька художественно свистела длинным носиком, выводя заливистые переливы. Медузы играли на собственных щупальцах, как на гуслях. Морские Коньки весело подпевали и раскачивались. Рыба-Пила изгибалась и выпрямлялась, то жалобно поскуливая, то протяжно завывая. Господин Кальмар мелодично булькал, время от времени окутывая сцену загадочным чернильным туманом.
Восемь дирижёрских палочек бойко управлялись с подводным оркестром — дирижировал морскими обитателями тучный Маэстро-Осьминог. Строение его тела позволяло одновременно уделять внимание каждой группе музыкантов.
Солировал маленький голосистый певец — рыбка-Ангел.

– Я нанимаюсь видеть сны.
Одни бодры, светлы, умны,
Они прекрасны и нежны,
Я ими наслада-а-аюсь.
А снов недобрых я боюсь.
От них проснуться я стремлюсь,
И сразу же, едва проснусь,
Забыть стара-а-аюсь.
Чтоб оживить волшебный сон,
Живой воды в лицо плеснём,
Живой воды в лицо плеснём,
Чтоб нам мечта-а-алось!
А чтоб недобрый сон забыть,
Водою мёртвой надо смыть,
Водою мёртвой надо смыть
С лица уста-а-алость.
А иногда мне снится сон,
Что я во сне, и вижу сон
О том, как сплю и сон смотрю.
В нём дни и годы я дарю
Бездо-о-онному календарю.
И так проходит лет мильон!
А я смотрю всё тот же сон,
Густой и вязкий, как бульон…
Смотрю, не просыпа-а-аюсь!


Когда песенка закончилась, Камилла зааплодировала и сказала удивлённо:
— Надо же, а я где-то слышала, что рыбы молчат.
Подводные музыканты разом повернулись и удивлённо посмотрели на неё. Господин Кальмар недовольно спросил:
— Как это ты могла СЛЫШАТЬ, что кто-то МОЛЧИТ? Разве можно СЛЫШАТЬ МОЛЧАНИЕ?
— То есть, я ДУМАЛА, что рыбы молчат, — смущённая внезапным вниманием, поправилась девочка. — Я думала, что они бесшумные.
Маэстро Осьминог качнулся, хмыкнул и заявил:
— Хм, это рыбы-то бесшумные? Да они такой гвалт в антракте поднимают! А репетиции! Это же ужас что такое!
Рыбка-Свистулька оглядела Камиллу и поинтересовалась:
— А ты сама что за рыба? Ходишь тут, репетировать мешаешь. Ты водорослеядная или нет? А это кто? — показала она плавничком на Бернарда и присвистнула.
— Это мой друг, благородный рыцарь Бернард Отважный. А я Камилла, обыкновенный человек, — сказала она просто и незатейливо.
Ох, что тут началось!
— Человек! Они существуют! Так это не выдумка… — заверещали вокруг. — Человеки существуют… Невероятно!
Все сгрудились вокруг пузыря и принялись обсуждать человека и рыцаря.
— А плавники-то какие длинные…
— Смотрите, у неё два хвоста…
— Да нет же, это называется ноги…
— Пелеринка невзрачная…
— Какая она громадина…
— А рыцарь совсем кроха…
— Рыба-прилипала, наверное. Видите, как прилип?
— Наверное, это рыцарь-прилипала…
— Никакой я вам не прилипала! — вскричал Бернард. — И никакая это у Камиллы не пелеринка! Это, да будет вам известно, платье! Камилла в нём была на своём дне рождения!
— Камилла! Камилла! — возбуждённо повторяли вокруг. — Рыба-Камилла! Она была на своём дне… на сАмом дне рождения…
Медуза испуганно булькнула, колыхнувшись всем телом, и взволнованно спросила:
— И что же там происходило, на дне твоего рождения?
— Праздник как праздник, — пожав плечами, сказала девочка, но рыбы снова разом заголосили:
— Праздник! У них на дне праздник! Вот дела!
— Ну да, — сказала девочка, снова пожимая плечами. — Обыкновенный день рождения.
— Тень рождения! — забубнили вокруг.
Камилла деликатно поправила:
— Не Тень… а день.
Морские жители повторили каждый на свой лад:
— Пень суждения!
— Сень сомнения!
— Лень смятения!
— Да нет же, дееень! — завопил Бернард и прокричал по слогам: — День рож-де-ни-я!
Все попритихли, а Осьминог пробасил с укором:
— Мы поняли. Мы же не глухие. День.
Бернард вздохнул с облегчением. Осьминог сменил цвет, облачившись во фрак. Щупальца взмахнули дирижёрскими палочками, он дал сигнал, и музыканты заняли свои места. Рыбка-Ангел важно объявила, широко открывая маленький ротик:
— Выступааает сводный хор Коралловых Рииифов. Песенка про День Суждения!
Бернард схватился за голову и свалился на дно кармашка. Оркестр заиграл. Песенка была такая:

Ну что за невезение -
Упав на Дно Рождения,
Укрыться в Тень Сомнения,
И спать за годом год?

Уж лучше испытание –
В морях, в скалистых гаванях
Искать своё призвание
Штормам наперекор!

Сквозь океан сомнений,
Тревог и огорчений,

Опаснейших течений
Ищи Залив Мечты!

В солёной Бухте Знания
Найдёшь своё призвание!
И взор твой станет ясен,
И помыслы чисты!

Ведь это наслаждение –
Узнав предназначение,
Идти путём творения
И делать мир светлей!

Пускайся смело в плаванье,
Гори отважным пламенем,
Будь маяком и знаменем
Смелей, мой друг, смелей!

Пусть паруса надуются,
Пускай ветра беснуются,
Пусть море неспокойное
Несёт тебя вперёд!

Отважные искатели,
Бесстрашные мечтатели,
Пускайтесь в приключение,
В поход, друзья, в поход!


Ободрительная песенка закончилась одобрительными возгласами, а затем все снова собрались вокруг Камиллы с Бернардом. Опять посыпались вопросы:
— А как праздновали? Угощения были? А тортики какие? С водорослями? А конфетки с илом?
Камилла старалась ответить на все вопросы:
— Угощения были вкусные. Торт со свечками… без ила… с кремом. Конфеты, без водорослей, с шоколадом. Морепродукты… тоже были.
— А какие? Какие?
— Ну, эти, дерикатесы были, — с трудом проговорила Камилла непонятное слово и сочла нужным пояснить: — Икра там всякая…
— Икра?! — в ужасе затрепыхался господин Кальмар и окутал всех чернильным туманом.
— Они ели нерождённых рыбьих детёнышей! — вскричали Морские Коньки, прячась в чёрном облаке.
— Кошмар! — закричала остальная живность, пускаясь наутёк. Облако песка вмиг смешалось с чернильным туманом и заволокло пространство вокруг мыльного пузыря.
— Кабачковая икра! — попробовала исправить положение Камилла, но было уже поздно.
Когда песок осел, и чернильное облако рассеялось, рядом с пузырём никого не оказалось, кроме рыбки-Ангела. Она боязливо посматривала на девочку, взмахивая плавничками.
— В самом деле кабачковая? — недоверчиво переспросила она.
Камилла кивнула и виновато сказала:
— Кажется, я всех напугала. И обидела.
— Ну-у-у, — уклончиво протянула рыба-Ангел, покачнувшись всем телом. — Вы ведь к нам не на рыбалку явились?
— Ах, что вы, конечно, нет! — поспешила заверить девочка. — Мы всего лишь хотим разбудить подводные цветы. Только не знаем, какие… и где.
Рыбка-Ангел невероятно обрадовалась:
— В самом деле? Это же великое событие! Мне как раз сегодня снился сон о том, что сонные плантации просыпаются ото сна! — и она бойко скомандовала: — За мной! В Кукольный Дом!
— Кукольный? — удивлённо повторил Бернард. — Он что, такой маленький?
— Он огромный-преогромный! — весело пообещала рыбка. — Но как бы не взаправду!

Глава 34. Птуны тут не водятся

Кукольный дом и впрямь был огромен. Издалека он выглядел бессмысленным нагромождением раковин, кораллов, морских цветов, а также предметов, никогда не произраставших на морском дне — его регулярно пополняли трофеи с кораблей, потерпевших крушение. Самые красивые новинки с затонувших корветов, бригантин, каравелл отбирали сюда со всех океанских глубин. Каждая новая вещь со временем обрастала кораллами и актиниями, прочно соединяясь с прежним каркасом. Так что кукольный дом был очень необычен и совсем не походил на настоящее жильё.
В солнечную погоду, когда лучи тонкими струнами пронизывали толщу воды, здесь устраивались лучшие в мире Световые Шоу. И никакой электроники, только солнечные лучи. За эти свето-представления этот край и прозвали Королевством Жемчужных Струн.
В центре Кукольного Дома на высоком троне восседал правитель — Нептун. В последнее время ему было не до представлений, и он грустил. А когда он грустил, его неуклонно тянуло в сон. Вот и сейчас он дремал. Седая борода развевалась мягким глубоководным течением, отливая серебром. На голове сверкала золотая корона. В руке Нептун держал трезубец.
Рыбка-Ангел подплыла к бороде и с силой дёрнула за ус.
— Что? Кто? Где? — встрепенулся Морской царь, часто моргая. — Кто я? Где я?
Рыбка тут же упорхнула в густые водоросли, а Камилла смело шагнула вперёд. Шар подкатился к трону, и она добродушно улыбнулась.
— Вы Нептун, — провозгласила она.
— Нет-нет, — отрицательно замотал головой морской царь, ещё не проснувшись окончательно. — Я не птун, нет-нет! Птуны тут не водятся. Это что вообще за зверь такой — птун? Рыба али птица?
— Ах, нет же, не птун, а Нептун, — улыбаясь, сообщила Камилла. — Я хочу сказать, что ВЫ Нептун!
— Это я уже слышал, — слегка кивнул Морской Царь и, чуть подавшись вперёд, с прищуром проговорил: — Я и сам знаю, прекрасно знаю, что никакой я не птун.
— Ах, нет же, — улыбнулась Камилла, начиная понимать причину недоразумения. — Вы не Птун, а Нептун! Эх! Да как же вам объяснить?
— Так ты сначала сама разберись, — сурово предложил Царь. — А то, понимаешь ли «не птун, а не птун», что это за объяснения?
— Да это же совсем просто! — воскликнула девочка. — Вы — Нептун!
— Чего уж проще! — начал гневаться царь. — Не птун я, сам знаю! Какой же я птун, если я совсем не птун?
— Вот именно! — обрадовалась Камилла. — Я и говорю, что вы Нептун!
— Да я и сам знаю, что я не птун! — воскликнул Нептун и стукнул трезубцем по дну, — Совсем даже не птун! Ни капельки!
Песок вокруг начал вздыматься, вода забурлила. Камилла чуть отступила назад.
— Подождите, подождите, сейчас я попробую объяснить. Понимаете, вы Морской Царь!
Нептун замер на секунду, и вдруг хлопнул себя по лбу рукой. Серебристая шевелюра закачалась, а борода пошла волнами.
— Ну, точно! Владыка Всия Окияна! Как я мог забыть? Сидишь тут на дне морском, поговорить не с кем, всё одни и те же туда-сюда шныряют! Вот, домедитировался! Как ты говоришь? Не кто я?
— Нептун!
— Вот-вот, Нептун я! — радостно воскликнул он и глубоко задумался.
Девочка испугалась, что он опять уснёт, и торопливо спросила:
— Вы что же, так и сидите здесь целыми днями?
— А как же? Работа такая, — ответил Нептун.
— Какая работа? — удивилась Камилла. — Вы же царь!
— Знамо дело - Царская работа, — отозвался Нептун и принялся пояснять. — Чуть в Море-Окияне что не так, сразу все ко мне. И всякую-то букашку утешить да подбодрить следует, да на путь истинный наставить. Думаешь, легко? Э-э-эх, тут вообще всё непросто, — качнул головой Нептун. — Видишь раковину? Морская жизнь её спиралью закрутила. Вроде пустяк, а ведь это как посмотреть. Можно вверх по спирали двигаться, а можно вниз. Как оно вернее будет, а?
— Смотря, к чему двигаться, — ответила девочка, немного подумав.
— То-то и оно, — многозначительно произнёс Нептун, медленно поднимая указательный палец. — В одном случае вверх поднимаешься, а в другом, — он опустил палец, указывая вниз, — идёшь ко дну. А кроме того, как понять, погружение и всплытие это суть одно, но с противоположным вектором? Или разное, но с одной траекторией?
Камилла пожала плечами.
— Не знаю, я пока ещё только погружалась. Но зачем вам подниматься, если вся ваша царская работа тут?
— Да мне-то оно ни к чему, я о Сонных Цветах беспокоюсь, — со вздохом признался Нептун.
— Ой, я к вам как раз по этому поводу! — бодро заявила Камилла.
— Ааах, напрасно всё… всё напрасно, — невесело откликнулся Нептун. — У нас теперь не цветы, а один бурьян, сплошные кошмары! Самые жуткие и вовсе в потёмках растут. Им бы хоть капельку света, они бы и подобрели! Ведь сказано в Шестом Законе Зодиака — «и крупинки света довольно, чтобы разогнать тьму». Но у нас и крупинки нет! А солнце туда не проникает. Как же свет на плантации направить? Вот Тёмная Лощина и корчится во мраке.
Он закрыл глаза и напевно забормотал:


– Набежала на берег седая волна,
В море тонет ра-ко-ви-на,
Вся спиралью завинчекручена.
Погружается она на дно.
Вновь поднимется ли?
То-то и оно!
Это я о чём? Не помню.
Мысли в узел заплелись
Огромный.
Не распутать, не унять,
Лучше спать,
Лягу спать.
Спать… спать… спать…


Последние слова он бормотал уже сквозь сон. Камилла заглянула в кармашек и сказала:
— Ты понимаешь, что мы должны сделать, Бернард?
Медвежонок не ответил — он растянулся на дне кармашка, побеждённый крепким сном. Зимняя спячка опять взяла своё. Камилла попробовала докричаться до Нептуна.
— Товарищ Нептун! Господин Нептун! Ваше Величество! Сэр!
Но Нептун спал ещё крепче, чем Бернард.
— Где же она находится, эта Темная Лощина? — сказала Камилла вслух и добавила с досадой: — Эх, я знаю Шестой Закон, знаю, как вылечить Сонные Плантации, у меня есть Крупинка Света, но я не знаю пути!
Рядом прозвучал голосок рыбки-Ангела.
— Я очень боюсь плыть в Тёмную Лощину, очень! — призналась она, трепеща плавничками, и торжественно добавила: — Но я тебя провожу, ЧЕЛОВЕК!

Глава 35. Виват Безобразнейшему!

А каково это — быть человеческим детёнышем? — с любопытством спрашивала рыбка-Ангел по пути.
— Да как вам сказать, — начала Камилла. — Я ещё не была никем другим, поэтому мне не с чем сравнивать. Вот рыбкой быть трудно?
— Я ведь тоже не была никем другим, — призналась рыбка, — даже креветкой не была. Так что и мне не с чем сравнить. Но отвечу так: главное в нашей Морской Жизни — чувствовать течение и не бояться Воды…
— Воды? — изумлённо повторила Камилла. — Разве рыбы могут бояться воды? Это же всё равно, что людям бояться воздуха.
— Большой Воды! — пояснила рыбка, испуганно выпучив глаза. — Далеко не всякая рыбёшка кинется в пучину Прилива. Но если попадёшь в свою волну, тебя ждёт Океан! А если струсишь, и останешься на Мелководье, придётся снова ждать Прилива. Некоторые потом всю жизнь ждут!
— Да-а, — с сочувствием сказала Камилла, — вот если бы вы были акулой…
Она тут же осеклась. Но рыбка весело возразила:
— Ну что ты! Быть хищницей опасно и вредно. У них постоянные проблемы, то с зубами, то с пищеварением. Неспроста в нашем Королевстве говорят — «здоровый карась счастливей больной акулы».
Рыбка замолчала и остановилась. Впереди смыкалась чернеющая мгла.
— Я не поплыву дальше… — попятилась рыбка, дрожа всем телом. — Я бббоюсь чччудищ! Очччень бббоюсь!
И она испарилась так быстро, что Камилла не успела спросить, о каких чудищах она говорит. В свитке было написано только про цветы. Она перечитала текст. Ну, правильно, ни слова о чудищах! Она достала Летящую звёздочку и выставила перед собой на ладошке, как фонарик. Ты же помнишь удивительное свойство Летящей разгораться во мраке? Как раз сейчас это свойство было очень кстати. Камилла шагнула, и мыльный пузырь плавно покатился в непроглядную тьму. Впрочем, непроглядной она была недолго. Солнечный свет сюда действительно не проникал, зато в самой густой черноте один за другим зажигались огоньки.
— Вот хорошо! — с облегчением вздохнула Камилла, наблюдая, как тьма расцветает, будто ночное небо, усеянное звёздами.
— Красота! А это что? Или кто? Морские светлячки? Ой, как их много! Приближаются. Ах, как мило! — радовалась девочка.
Светлячки приближались, и радость Камиллы сменилась испугом, а следом и ужасом. Хозяевами огоньков оказались уродливые и злобные чудища. Каждый — со своим огоньком. У одного белый фонарик горел на длинном хоботке под подбородком. У другого лучик сверкал во рту за шеренгой длинных зубов. У третьего огонь светился на кончике острого хвоста. Четвёртое чудище было всё покрыто неоновыми огоньками, и мигало, как новогодняя гирлянда. Описывать остальных у меня нет ни малейшего желания. Ничего красивого, поверь! Жуть, да и только!
Самый страшный из чудищ, Морской Дракон, подплыл к шару и внимательно оглядел девочку. Камилла похолодела. Руки у неё задрожали, даже Летящая дрогнула на ладони. Пришлось накрыть её другой рукой, чтоб не выпала. Свет звёздочки пробивался наружу сквозь растопыренные дрожащие пальцы. Дракон загляделся на них. Наконец, он поцокал языком и восхищённо процедил:
— Ого, как зубами клацает! Отвратительная образина! Всем чудищам чудище!
— Да-а-а, безобразен, — закивали остальные страшилища, и огоньки со всех сторон согласно запрыгали.
Послышались одобрительные возгласы:
— Родственничек! Свой! Новенький в нашем строю! Жуткий экспонат! Первое место в конкурсе страшилок! Настоящий уродец, да уж! Урод из уродов, каких не видывали!
Морской Дракон прервал гомон щелчком хвоста и объявил с нескрываемой завистью:
— О, Королева ужасов, идеальное пугало для глубинных плантаций, преклоняемся перед твоей безобразностью!
Чудища кивали, окружая шар, но Камилла уже знала, что ей надлежит делать. Вытянув руки перед собой, она изобразила ими пасть крокодила и, понизив голос, сказала как можно более низким голосом:
— Прочь с моего пути! Прочь, говорю! Дорогу Безобразнейшему!
Она сделала шаг вперёд и похлопала руками-«крокодильими челюстями». Летящая подыграла, ярко вспыхнув в нужный момент, и чудища в страхе отпрянули. Дракон обратился к сородичам и торжественно объявил:
— Я уступаю трон! Самому отвратительному из глубоководных монстров!
Тьма наполнилась восторженными криками:
— Новому Королю виват!
— Виват! Виват! Виват!
— Слава Безобразнейшему!
— Виват! Виват! Виват!
Троекратное «ура» эхом прогремело в глубинных водах, и огоньки смиренно расступились перед шаром, напевая противными голосами:


– Кто на дне страшнее всех?
Мы-то точно знаем!
Только мы,
только мы
До смерти пугаем,
Страху нагоняем,
Океан стращаем!
Не видать теперь детишкам сладких снов!
Но для каждого у нас кошмар готов!
Кто здесь самый злой?
И кто противней всех?
У кого страшней
и безобразней смех?
Выплывай смелей, собрат!
Мы споём тебе "виват"!


С таким жутким эскортом Камилла и прошла в самую глубину Сонных Плантаций.
— Вот наши владения, то есть, ваши владения, Королева! — сообщил Морской Дракон с поклоном. — Прошу вас, Ваше Безобразнейшее Величество!
Камилла не знала, что делать дальше. Она рассчитывала на Летящую. И Летящая не подвела!
Звёздочка выскользнула из её рук и полетела, описывая круги, вспыхивая так ярко, что девочка зажмурилась и закрыла лицо руками. Летящая носилась по шару кругами. Чудища жмурились! Кричали и вопили! Пятились и… сдувались, точно воздушные шарики, у которых развязали верёвочку.
За несколько минут армия злобных непобедимых страшилищ, гроза морей и океанов, превратилась в тучку крохотных морских светляков. Они беспорядочно шебуршали по илистому дну, как рачки у морского берега — беспомощные и совершенно безобидные. Такими они и были изначально, пока не раздулись от злобы и жестокости.
Светляки жалобно пищали и торопились уползти подальше от «всесильной королевы ужасов», а вокруг начали происходить удивительные превращения! Уродливые грязно-коричневые наросты сонных цветов наливались светом и красками. Они исцелялись, разворачивались в прелестные шелковистые лепестки и плавно развевались вслед неторопливому глубоководному течению. Сонные Плантации покрылись невиданными чудесными цветами, которые словно танцевали магический танец. В какой-то момент лепестки разом сомкнулись, затем все сразу раскрылись, и из бутонов вверх потянулись стаи крошечных разноцветных пузырьков.
Дзынь! — из самого большого цветка выплыл ключик с белой жемчужиной вместо ручки. Он подлетел к мыльному пузырю и ковырнул его верхушку. Но Камилла не боялась — Дельфины уже держали над шаром огромную раковину. В её углубление и перебрался воздух из лопнувшего пузыря вместе с девочкой, а ключик упал ей в руки. Один из дельфинов заранее подставил спину, и теперь Камилла плыла под раковиной, как под зонтиком, и могла наблюдать за самым прекрасным за всю историю Королевства свето-представлением, которое происходило вокруг Кукольного Дома.
Когда дельфины подняли девочку к поверхности, они так ловко перевернули раковину, что Камилла даже туфелек не намочила. А потом они несли раковину к берегу и смеялись, слушая рассказ о том, как Камилла избавила Королевство от злобных чудищ, в самом прямом смысле слова обведя тех вокруг пальцев.
Вот так история с кошмарными снами сменилась дивным цветением сладких грёз.
А в Зале Времени в этот час раскрылся второй лепесток Стихии Воды. Был он нежен, отливал цветом морской волны и плавно покачивался, наполняя пространство вокруг себя тихим звуком, звуком журчания весеннего ручейка.

©Симург 2014. Шахри Даниялова