Королевство Сапфировых Лепестков

 "Поддержи их шаг восьмой, Альдебаран!
Позади полёты, горы, океан!
А теперь дорога - глушь и тишина.
Миг - и музыкой наполнится она!"

 

В этом Королевстве, которому покровительствует созвездие Тельца, издревле выращивали звуки и тишину.
Волшебные Цветы (Зеркально-Музыкальные из отряда Высоких Мелодичных) с нежными сапфировыми лепестками покрывают поля с весны до глубокой осени и радуют жителей Королевства. Здесь заботливо ухаживают за посевами, строго следят за тональностью, удаляют фальшивые ноты и проверяют неточные звуки.
Но фальшь можно отсеять только, если звуки перемежаются с вкраплениями тишины. Поэтому цветы пропалывают, а между грядками выращивают где крошечные, а где более долгие Паузы.
Когда урожай готов, Звуки тщательно сортируют по чистоте, чередуют в нужном порядке с Паузами, аккуратно упаковывают в нотный стан и рассылают во все уголки Страны Мерцающих Путей, чтобы там тоже нежно звучали радуга и рассвет, северное сияние и закат, цветы и камни. Каждая травинка рождает свою музыкальную линию в общей Песне Мира, каждая песчинка на морском дне и каждая капля в океане - всё вплетается в эту Песню.
Как раз сейчас подошла пора Первого Весеннего Цветения – сезон Ранних Созвучий. Но недавно над Королевством пронёсся ураган. Чёрный град побил все цветы. Были разрушены и Звуки, и паузы. На полях лежат одни осколки. Песня Природы с каждым днём становилась всё тише, и наконец, смолкла.
Ах, как тяжелы стали немые рассветы и безмолвные закаты…

  

Глава 41. Неудачное превращение

Камилла и Бернард поначалу не заметили, как пересекли границу и вошли в новое Королевство. Впрочем, и замечать было нечего — ничто вокруг не изменилось ни на первый взгляд, ни на второй, ни на третий. Лишь чуткий сказочный слух, да Чувство Волшебного помогли уловить, что птички больше не заливаются переливчатыми трелями, а в журчании ручейка больше не звенят колокольчики. Даже шелест листьев звучал здесь как-то сухо и вовсе не по-лесному — будто ветер гоняет по асфальту мятые газеты. Милые и приятные слуху звуки покинули эту местность, а задание свитка только подтвердило опасения друзей.


"Кто услышит Песнь своей души,
Музыку вернёт лесной глуши"

 


Камилла ещё сильнее загрустила. Как тут можно услышать музыку, когда вокруг лишь скрип да хруст?
— Это ничего! — бодро воскликнул медвежонок. — Ты вспомни Второй Закон Зодиака, тебе это задание по плечу! Ты уже столько чудес сотворила!
— Да какие чудеса, Бернард? — рассердилась Камилла. — Говорю же, у самого обыкновенного человека, у любого ребёнка получилось бы любое из этих чудес, окажись он на моём месте!
Вдруг у неё над ухом прозвенел голосок:
— Если у самого обыкновенного человека получается чудо, з-з-значит, этот человек сам по себе чудессссен…
Голос принадлежал Стрекозе. Она застыла на листике дерева перед Камиллой, со свистом вздохнула и продолжила:
— Это же так просссто и ясссно. Ах, подчас человеческие сомнения выз-з-зывают сомнения в раз-з-зумности человеческих существ. Не правда ли, коллега? — она вопросительно уставилась на Бернарда.
— А ну, брысь, вертолёт пучеглазый! — прикрикнул медвежонок.
— Фуф, грубиян! Ну, как хотите, — равнодушно прозвенела Стрекоза. — Можете спорить, можете соглашаться, можете грустить, можете веселиться. Главное — определиться. Можете быть птичкой, можете быть рыбкой, хоть совой, хоть китом. Да что я говорю, лучше спою!
И Стрекоза затянула странную песню:

– У Совы глаза премудрые
И мудрёные слова.
У Китов тела огромные,
Хвосто-тело-голова!
Если по небу летит Чёрный Кит,
Разбегайся, честный люд! Тут
Скоро будет караул! Гул
Разлетится по земле… Мгле
Места мало будет здесь. Весь
Погрузится Чёрный Кит в мир,
Для своих устроит злой пир.
Лучше пусть летит Сова.
У неё два крыла,
Тело, хвост и голова,
Уши кисточкой, глазки пуговкой.
Речь ведёт премудрую, не робеет,
Решит задачку трудную, одолеет.
Вот такая она, наша Сова.
Это вам не хвосто-тело-голова!


Песенка показалась Камилле очень уж несуразной. А самое главное, Стрекоза жутко фальшивила. Да это уже и не Стрекоза была вовсе. Пока она пела, тельце её сокращалось, крылышки укорачивались, а глазки съёжились и превратились в маленькие чёрные бусинки размером с маковое зёрнышко.
— З-з-завертелось! — высоким голосом вскричала не-Стрекоза, закончив песенку.

Листик прогнулся под ней, и она покатилась вниз, с листика на листик, пока не свалилась на землю. То есть теперь это была уже не она, а он - чёрный пузатый жук.
— Что, уже? — суетливо забегал он, вопрошая хриплым баском. — Я стала бабочкой? Да? Правда? Я бабочка? Я превратилась? Я уже?
— Скорее, вы похожи на жука, — заметила Камилла.
Жук расправил крылышки, взлетел и завис над лужицей.
— Уж-ж-жас! — взвизгнул он, увидев своё отражение. — Уж-ж-жас! Скарабей!
Бернард завертел головой.
— Кого бить?
— Да не скоро бей, тупая твоя башка! А Скарабей! Я, я стал Скарабеем! Я ж-ж-жук-Скарабей! Уж-ж-жас! — с раздражением кричал Жук.
— Но-но, поделикатнее, — посоветовал медвежонок угрожающе. — А то дожужжишься!
На самом деле он даже не разозлился на Скарабея. Герои, как известно, с малышами не сражаются. Вот гигантский Змей — это другое дело! А тут, букашка какая-то…
— Сам с пуговку, а наглеет, — беззлобно хмыкнул Бернард и сказал: — И как такой грубиян собирался бабочкой стать? Представляю себе забияку-Махаона или Павлиний Глаз. Хм!
Скарабей взмахнул крошечными лапками и визгливо запричитал:
— Точно! Я не стал бабочкой, потому что я з-забияка! Но я ж-ж-же мечтал! Я ж-ж-же честно мечтал о цветных крылышках и нектаре! И так неудачно превратился… потому что з-забияка. О, горе мне, горе!
Камилла чуть наклонила голову, с подозрением прищурилась и спросила:
— Простите, вы превратились из Стрекозы в Жука только потому, что МЕЧТАЛИ об этом?
— А ты как думала? — рявкнул Скарабей и снова поглядел в лужицу, уже, правда, без отвращения. — А что, а ничего, панцирь блестит, полёт быстрый. Опять же, царский символ…
Камилла уточнила, невзирая на грубость Скарабея:
— То есть, если я буду думать не как человек, а, скажем, как птица, я что же, превращусь в птицу?

— А я почём знаю! — отмахнулся Жук парой коротеньких лапок. — Может, в птицу, а может, в червяка. Всё зависит от мечты и поступков… и мыслей… и… — он помолчал немного, уже откровенно восторгаясь своим отражением, а затем ахнул: — Ну до чего хорош!
Затем Скарабей расправил крылья и улетел по срочному делу. Ему предстоял непростой путь. А Путь наших героев пролегал через поле Музыкальных Сапфировых Цветов.

 

Глава 42. Определиться с мечтой

Всё поле зеркально-музыкальных цветов было усеяно осколками. Лёгкий ветерок перетряхивал их, отчего над полем то и дело раздавался отвратительный скрежет. Как сломанным карандашом по стеклу, бррр! Звуки были настолько неприятные, что хотелось заткнуть уши. Это и сделал Трубадур, который шагал через поле. Камилла тоже зажала уши и так они шли, пока не столкнулись.
— Простите! — прокричала Камилла. — Что здесь произошло? Откуда столько битого стекла?
Ветер немного стих, и скрежет вокруг почти прекратился. Трубадур нехотя отнял ладони от головы и поведал историю о Зеркально-Музыкальных Цветах и урагане, который разрушил поле.
— Музыкальных… — мечтательно проговорила Камилла. — Я как раз должна услышать Песню моей Души.
— Что ж, если ты умеешь слышать музыку…
Бернард легкомысленно выкрикнул из кармашка:
— А чего тут уметь? Слушаешь и всё! Делов-то!
Трубадур удивлённо посмотрел на медвежонка, потом на Камиллу и взволнованно спросил:
— Вы что, умеете слышать Музыку? Правда? И Ночную Элегию? И Песню Леса? И Симфонию Океана? Какое счастье! Нынче редко встретишь настоящего слушателя. А как вам Соната Заката? Не правда ли, она самая сложная? Впрочем, иногда Сюита Рассвета оказывается намного сложнее, хотя и выглядит порой ясной и незатейливой.
Девочка и медвежонок переглянулись.
— Я и не знала, что у заката есть своя музыка, — призналась Камилла. — Я никогда не слышала её.
— Как же вы говорите, что умеете слышать! — возмущённо воскликнул Трубадур. —  В таком случае вы ничего не ведаете в Музыке, ничего! — с горечью воскликнул Трубадур.
Бернард с вызовом ответил:
— Когда играют, тогда и слышим. А когда не играют, тогда и слышать нечего! Подумаешь, сюиты мы ваши не слышим, а зато мы уже и летали в воде, и плавали в воздухе, и вообще, мы только что видели, как Стрекоза превратилась в Скарабея!
— Ну и что в этом удивительного? — не понял Трубадур. — Гусеница рано или поздно тоже превращается в бабочку, обычное дело.
— То бабочка! А то жук! — почти обиженно ответил медвежонок.
— Не вижу разницы, — снисходительно улыбнулся Трубадур. — Принцип тот же — сидишь себе в коконе, мечтаешь порхать среди цветов и наслаждаться нектаром. В итоге так наполняешься мечтой, что начинаешь мыслить, как бабочка, а там дело за малым. Ничего сложного, главное, не зариться на чужой нектар, — добавил он чуть веселее, — а то нарастёт нектаровый жир, и получится не бабочка, и не гусеница… а Бусеница.
— Неужели действительно всё дело в мечте? — задумчиво промолвила Камилла.
— А в чём же ещё? — сказал Трубадур, и взгляд его загорелся радостным блеском. — Вот у тебя какая мечта?
Камилла помолчала немного.
— Я мечтала попасть в сказку, и это сбылось, — сказала она задумчиво. — Мечтала о братике, и у меня будет братик. О чём ещё мечтать, я теперь и не знаю, — растерянно закончила она.
— В таком случае, первым делом надо определиться с мечтой, — подняв указательный палец, заявил Трубадур. — Это должно быть что-то очень искреннее и волшебное.
Бернард поспешно заявил:
— Ой, да мы в два счёта придумаем! Пустяки какие!
Но Камилла мягко возразила:
— Нет-нет, Бернард, это вовсе не пустяки. Помнишь, что случилось со Стрекозой? Мне кажется, от мечты очень многое зависит.
Трубадур кивнул.
— Именно так. Мечта — это и есть Путь.
Ветер снова тряхнул осколки, и они противно заскрежетали. Зажав на секунду уши, чтобы не слышать отвратительные звуки, Камилла вдруг осознала, какова её новая мечта.
— Я хочу услышать Музыку! — воскликнула она, перекричав скрежет и ветер. Она даже подпрыгнула от радости. — Хочу слышать Музыку Мира, элегию и симфонию, о которых вы говорили! Хочу знать, как звучит закат, и рассвет!
Трубадур аж попятился от такого напора.
— Погоди, погоди, это самая сложная мечта, — сказал он, отступая, — почти невыполнимая сейчас. Ты же видела, не осталось ни одного целого Сапфирового Цветка. И все Паузы разбиты вдребезги. А без них никак! Может быть, придумаешь что-нибудь другое?
Но Камилла не могла выбрать другой мечты. Она и эту не выбирала — просто почувствовала её в своём сердце. Пришлось Трубадуру вести девочку к Правителю Королевства, Менестрелю.
По дороге он тихонько и осторожно, очень осторожно, чтобы не впустить ни одну фальшивую ноту, спел такую песенку:

– Ноты-ноты, словно краски в тюбиках,
По отдельности лежат, молчат.
Только лишь под кистью художника
Краски оживут, песней зазвучат.
Скажет вам любой живописец:
Складывая с цветом цвет,
Он лишь чередует краски
С тем пространством, где цветов нет.
А иначе будут пятна грязные,
Неопрятные, чумазо-безобразные.
Точно так же безобразничают ноты,
Если Паузами их не разделить,
И не обозначить нотам их длинноты,
И ключом скрипичным всё не закрепить.
Чтобы звуки были чистыми и ясными,
Между ними Пауза быть должна.          
Чтоб мелодия сложилась прекрасная,
Каждой ноте другом будет – Тишина.

 

Вскоре они приблизились к садовой калитке, окружавшей сад Менестреля. Оттуда доносились противные скрипучие звуки.
— Вы уверены, что здесь мне помогут? — с сомнением спросила девочка.
Трубадур не расслышал. Он ещё раньше зажал уши ладонями и с мучительным выражением лица прокричал:
— Даже одна фальшивая нота может испортить мне весь день! Всю неделю! Целый месяц! А тут их на год хватит!
И он бросился прочь, не разжимая рук. Камилла открыла калитку и направилась в сад.

Глава 43. Без крыла

Я ненадолго отвлеку тебя, мой дорогой читатель. Я уже давно не докучал тебе поучительными разговорами. Но коль скоро ты дошёл до этой главы, то, выходит, мы вместе проделали длинный и непростой путь, и, полагаю, я вправе считать нас друзьями. А как друг, я просто обязан сказать тебе именно сейчас одну важнейшую истину: у каждого есть своя Песнь Души! Да-да, я ни капельки не преувеличиваю, а привирать и вовсе не умею. Было бы перед тобой зеркало Афродиты, сам бы убедился! Ну да, я знаю, что его у тебя нет, знаю. Но я ОБЯЗАН был тебе сказать. Ты же не думаешь, что я рассказываю о Путешествии Камиллы лишь затем, чтобы тебя развлечь? Не ради потехи Академия доверила мне эту должность. От пустых развлечений Песнь Души только засоряется, а моя задача — сделать её чуточку слышнее и понятнее каждому маленькому читателю.
О нет, не пытайся услышать свою Песню прямо сейчас! Дело это непростое. Можно полжизни потратить, а то и всю жизнь, но так и не расслышать. Или ненароком принять за свою совсем чужую Мелодию, чуждую твоей Душе. Ищи-свищи потом, куда собственная-то подевалась!
Лучше внимательно читай дальше. Надеюсь, теперь, путешествуя через это Королевство, ты УСЛЫШИШЬ гораздо больше и ЯСНЕЕ, чем если бы я не предупредил.


В саду под цветущей вишней с выражением невыразимой муки на лице стоял Менестрель. Держа в руках скрипку и смычок, он безуспешно пытался извлечь хоть сколь-нибудь музыкальные звуки. Но скрипка лишь скулила и скрежетала, а звуки рождались холодные, тяжёлые, равнодушные, и сразу, плюх, бухались в мир безо всякого уважения и доброты.
— Не музыка, а кошачий вой! — вскричал Менестрель тоскливо. — Инструмент в моих руках больше не поёт. Он скрежещет, как ржавая пила. Я перестал быть поэтом!
Он раздражённо отшвырнул смычок (чего никогда прежде не делал) и принялся быстро что-то записывать на нотном стане. Скомкал, выбросил лист, взялся за новый. И его вскоре скомкал и выбросил. Когда подошла Камилла, ведро для бумаг едва виднелось под грудой мятых бумажных комьев. 
— Здравствуйте! Вы не поможете мне услышать Песнь Души? — спросила девочка.
Менестрель обернулся в изумлении. Давненько он не слышал таких слов. А ведь когда-то именно к нему приходили с этим вопросом. Он был хранителем Волшебного Зеркала Афродиты. Так заведено, что каждый житель Королевства впервые смотрится в Зеркало в годик. Затем в три годика. И наконец, в семь лет. А уж после можно приходить, когда сам того пожелаешь.
Малышам Зеркало Афродиты помогало услышать истинное звучание Души, а взрослым очищало Песню от фальшивых звуков, если те ненароком затесались из-за горьких переживай, недобрых мыслей или пустословия. Глядя в Зеркало Афродиты, Душа человека распускалась, как цветок.
Сколько мелодий слышал Менестрель за свою жизнь! У каждой души своя партитура. У кого-то сложная, с резкими перепадами, полная взлётов и смелых виражей. У кого-то робкая и кроткая. У одних она ясная и верная на протяжении всей жизни. У других — изменчивая и игривая. К преклонным годам Песнь Души обычно становится густой и насыщенной, но иногда наоборот, оскудевала, как иссохший родник.
Особенно зеркало Афродиты любило проявлять звуки влюблённых сердец и песенки восторженных, полных удивления, душ младенцев.
Но в последнее время на смену Мелодии с её текучестью и переливами пришёл Ритм. Бум, бум, бум! Бац, бац, бац! Словно тысячи дятлов остервенело уничтожают целый лес. Люди пребывали в мареве стука и скрежета, мелодичность исчезла. Менестрель уже и не помнил, когда к нему последний раз приходили за Музыкой Души. Иногда заглядывали туристы. Но от их суетных мотивов и праздного любопытства бедное Зеркало вовсе засорилось. А у этой девочки, пожалуй, душа певучая. Уже в вопросе слышится…
— Песнь Души? — неторопливо повторил Менестрель и поднялся с места. — А как она звучала в прошлый раз?
— Не знаю. Я её никогда не слышала, - призналась девочка немного смущённо.
— Совсем никогда? Как же родители такое допустили? — возмутился Менестрель, но тут же спохватился. — Постой-ка, ты, наверное, не из нашего Королевства, да? Туристы, ах, туристы… Но тогда помочь тебе будет непросто. Зеркало Афродиты засорилось, а излечить его сможет лишь тот, чья душа слышала Песню Космоса. Но никто там не бывал…
— Мы были! — радостно сообщил Бернард. — Когда летели сюда!
— Но я не слышала там никакой Музыки, — виновато пожала плечами Камилла.
Менестрель удивлённо поглядел на неё, на Бернарда и, наконец, сказал:
— Слышала ты или нет, она всё равно звучала. Это Восьмой Закон Зодиака — Музыка Мира звучит всегда. Просто мы не всегда умеем её услышать. И Музыка всегда оставляет в сердце отклик, — он сделал паузу и с надеждой спросил: — Позволь же Зеркалу отыскать в закоулках твоего сердца след Космической Симфонии.
Камилла неуверенно переминалась с ноги на ногу. Она никак не могла решиться, и Менестрель сказал:
— Всё очень просто. Либо ты позволишь Волшебному Зеркалу заглянуть в твоё сердце, либо всё так и останется. Ты без Песни. Зеркало без Мелодии. Мир без Музыки… как бабочка без крыла.
Такой мир выглядел в воображении Камиллы безрадостно, и она несмело произнесла:
— Я попробую.
Задание было каким-то очень уж непонятным для неё. Менестрель поставил девочку перед мольбертом и снял холст. Открылось бледное зеркало в деревянной оправе. В нём друзья увидели бесцветное отражение деревьев, неба, всего, что их окружало. Бернард увидел себя. А вот Камиллы он не увидел. И она сама, как ни старалась, не могла разглядеть в зеркале своего отражения.
— Ты стала вампиром! — вскричал медвежонок.
Менестрель замахал руками и зашикал на него.
— Т-с-с-с, тише, тише! Я забыл предупредить, — сказал он и пояснил Камилле: — Зеркало отразит тебя, лишь когда услышит Мелодию. Не торопись. Вспомни. Вспомни…
Камилла закрыла глаза.
Вот она несётся по ночному небу. Санки из самоцветов. Млечный Путь. Падающая звезда проскочила рядом. Следом ещё одна. Переговариваются! В самом деле, ГОВОРЯТ! Точнее, поют…
Да-да, Камилла не только УСЛЫШАЛА, она ПОНИМАЛА, о чём поют звёздочки. Вот их песня:

– Видишь, милая, звёздный след?
Он плывёт за мной сотни лет.
Это огненный хвостик мой,
Вьётся, мчится, дрожит струной!
Звуки тихо, еле слышно извлекает,
В плед ночного неба
Нить свою вплетает,
В каждом добром сердце
Отклик оставляет.

— И моя тропа, подружка, за тобой
Золотой рекой стремится в край родной.
Но пока свою галактику отыщу,
Я пою, лучусь смиренно и блещу!
Звуки тихо, еле слышно извлекаю,
В плед ночного неба
Нить свою вплетаю,
В каждом добром сердце
Отклик оставляю.


Им вторил Млечный Путь:

– А моя судьба, друзья, недвижным быть,
Одеяло ночи пополам делить.
Покрывало звёздное расправляю,
В лунном море звёздочки я купаю.
Звуки тихо, еле слышно извлекаю,
В плед ночного неба
Ручейки вплетаю,
В каждом добром сердце
отклик оставляю.


Под это дивное пение Камилла и открыла глаза. Из зеркала на неё смотрело её чёрно-белое отражение. Оно постепенно наливалось яркими живыми красками.

Глава 44. Песня Мира и мировые планы

Музыка продолжала звучать, очаровывая Страну Мерцающих Путей и наших героев. Менестрель взял смычок, поднял скрипку и заиграл. На этот раз инструмент зазвучал так дивно, что вишнёвые деревья покрылись цветами. Звуки слились с Мелодией Зеркала и понеслись по Миру. Они несли за собой тихие отклики о встрече с ручьём и ветром, облаком и гладкими камушками на морском берегу. То плавные и нежные, то сильные и стремительные, эти отклики собирались в лесное, горное, морское Эхо. Словно сама Природа объединялась в дружный оркестр!
Но вот зазвучала нежная флейта, к ней присоединилась настойчивая арфа. Вступил мечтательный вибрафон, затем запели скрипки, зазвенели серебряные и хрустальные колокольчики. А вот загудел весёлый рожок, и, наконец, вступило гордое фортепьяно, и звучание вылилось в новую прекрасную Музыку. Никогда прежде Камилла не слышала её, но звуки казались такими родными, будто родились с ней в один миг, и всю жизнь находились рядом. Мелодия была одновременно весёлая, даже озорная, и задумчивая, но чаще, всё же, ласковая. Ах, как отрадно было слышать её!
— Это поёт твоя Душа, — молвил Менестрель, внимая.
Теперь отражение в зеркале было таким живым, что казалось, протяни Камилла руку, и сможет обнять себя зеркальную.
Дзынь! — сапфировый ключик сверкнул над дорогой, которая проступила через изумрудную траву. Теперь уже радостно, вприпрыжку, Камилла продолжила свой Путь, попрощавшись с Менестрелем и поблагодарив его за то, что помог осуществить её новую мечту.
В воздухе разливался Гимн Королевства. Вот, какие слова были в нём:

Петь или же не петь? Конечно, петь!
Звучать иль не звучать? Звучать, конечно!
Звучать напевно, тонко, нежно,
С душою музыку встречать,
Душою слушать, и молчать.
Молчать и слушать,
И прилежно
Писать в тетради
«си-бемоль», «ля-си» и «фа»,
И «до».
Неспешно
Записывать, чтобы напеть потом,
Когда в Ночи умолкнут трели,
Когда в Безмолвие кнутом
Загонит Сон леса,
И отзвенят капели…
На клавиши легко опустишь руки,
Иль тронешь струны – Мира звуки
Вновь оживут в сердцах людей,
Мрак ночи делая светлей!


— Вот видишь… какая ты… необыкновенная! — весело сказал Бернард, подпрыгивая в кармашке в такт камиллиным прыжкам.
— Ой, не перехвали меня, — ответила девочка, кокетливо качая головой.
С земли вдруг послышался дребезжащий голос:
— С дороги, бездельники!
Старый знакомый, Жук-Скарабей, перебирался через тропинку, стоя вниз головой и толкая задними лапками навозный шарик, который был больше него раза в три.
— Какой только чепухой ни забивают себе голову, лишь бы не работать, — ворчал Жук. — Это сколько же я пищи заготовил бы, будь я такого роста.
Бернард ехидно напомнил:
— А как же насчёт нектара? Что? Передумали?
Жук перевернулся, став вверх головой, выпустил крылышки и молниеносно взлетел к медвежонку.
— Я не отказываюсь от своей мечты! Ясно?! Да, я пока что веду жизнь Скарабея… и ем скарабейскую пищу, но это ничего не значит, — он взлетел выше и завис перед лицом Камиллы. — Это временно! Ясно? Всего лишь образ жизни, он не мешает мне мечтать. Я могу начать превращаться, когда захочу, и сразу стану бабочкой… если только сам того пожелаю, сам. Ясно?!
— Да-да, конечно, — поспешила согласиться Камилла.
— Я слышу нотки недоверия, — подозрительно фыркнул Жук, прищурил глазки-бусинки и вскричал: — Да что вы понимаете! Будь вы скарабеи, лопнули бы от зависти! Вы ничего не знаете о прелестях скарабейской жизни и скарабейского рациона!
— Мы и вправду ничего об этом не знаем, — охотно призналась Камилла и, как можно деликатнее, добавила: — Но всё же… навозный шарик, вместо нектара...
— А ты его пробовала? Ты его ела? — взорвался Жук.
Было бы странно, если бы он получил положительный ответ.
— Ага, вот видишь! Ты даже не знаешь, каков он на вкус, а сама споришь!
Жук бросился вниз к своему шарику, продолжая ворчать.
— Знали бы вы, какая у меня насыщенная жизнь, о! Борьба, конкуренция, обнаружение и захват лучшей добычи! Обойти завистников, докатить пищу до своего жилища, вступить в схватку, если понадобится, и победить!
Он сделал кульбит в воздухе, приземлился вниз головой и упёрся задними лапками в шарик, продолжив катить его.
— А что ваши бабочки? Легкомысленные создания! Фьють, фьють! Хочешь поесть — любой цветок к твоим услугам. Никто не мешает, все милые, услужливые, радушные, тьфу, как сироп! А еды в итоге всего-то капелька! Капелюшечка нектару. Каково, а? Да вашей бабочке всё поле надо облететь, чтобы насытиться до отвала. Тоже мне, бочка-бабОчка. А тут… а у меня! — он любовно обхватил шарик лапками. — А у меня здесь целый склад! Э-э-эх! Да разве вам оценить этакую глыбу?
— Может быть, вам помочь? — вежливо предложила Камилла.
Она даже взяла прутик, чтобы подтолкнуть шарик, не трогать же его руками, но Жук истерично завопил:
— Не трожь! Мой шарик! Мой!
Проворно перекатывая добычу, он скрылся в густой траве, и его ворчание долго ещё доносилось, медленно затихая.
— Жалкие нескарабейские умишки! Копошатся в своей жалкой нескарабейской жизни! Вот соберу коллекцию лучших шариков, обзавидуются!
Бернард махнул лапкой и сказал:
— Да ну его! Давай лучше посмотрим, что там у нас дальше по плану. С этим заданием ты уже справилась.
Камилла открыла свиток, прочла текст и помрачнела. Свиток сообщал:



"Кто опять свою дорогу обретёт,
Тот цветам благоухание вернёт"

 

— Ну вот, я же говорила, — потухшим голосом сказала девочка. — Это не мой Путь. Я что-то сделала не так, и иду по чужому Пути. Вот видишь…
Бернард запротестовал:
— Чепуха! Разве ты получила бы столько ключей, если бы что-то сделала не так? А скольким Королевствам ты помогла!
— Я, конечно, кое-что смогла сделать, но ведь оно само…
— Кое-что? Само? Да ты столько всего сделала! И продолжаешь СВОЙ Путь.
— Скарабей тоже продолжает… — промолвила Камилла, — свой Путь. И тоже считает, что многого добился. Он рад навозному шарику, вместо нектара.
— Сравнила! Он по натуре Жук-Жучило!
— Если я не заблудилась, почему же в свитке написано «обретёт СВОЙ ПУТЬ»?
На этот вопрос ответа у медвежонка не было.
Если бы Камилла знала, что благодаря её усилиям в Зале Времени благодаря ей раскрылся ещё один лепесток, она бы ликовала, а не огорчалась. Но это была бы совсем другая сказка, и совсем иной Путь.

©Симург 2014. Шахри Даниялова