Королевство Лунного Плена

"Сделать помоги, Акубенс, шаг десятый!
Путники тебе несут улов богатый.
Прогони от них Тягучий Лунный Плен,
А иначе ждёт их мрак, забвенье,  тлен!"

Каждую ночь десятки звёзд падают с неба, оставляя за собой длинный светящийся хвост. Астрономы называют такие звёзды кометами. Но мы-то, сказочники, знаем, что это детские мечты. Когда мечта сбылась, её огонёк покидает свое место и пролетает над нашими головами кометой. А как же иначе? На небе всегда должно хватать места новой мечте! 
Астрономы утверждают, что падающие звёзды отправляются к Солнцу, но сказочникам достоверно известно, что они падают на Луну, под покровительство загадочного созвездия Рак.
Думаете, днём Луна спит, а её жители бездельничают? Как бы не так! Лунные рыбаки трудятся ежедневно, сменяя друг друга в праздники и выходные. Они вылавливают упавшие звёзды сетями, сплетёнными из Лунного Света. Самые большие уловы бывают в Море Спокойствия и Море Снов. Но иногда звёзды неплохо ловятся и в Море Нектара, и в Море Изобилия, и в Заливе Радуг. Даже в Гнилом Болоте изредка попадается пара заблудших звёздочек.
Ночами жители Лунного Царства возвращают упавшие звёзды на небо – всегда строго определённое число, чтобы не нарушить хрупкое равенство Света и Темноты.
А чтобы не запутаться в подсчётах, Лунная Канцелярия разработала график учёта падающих и взлетающих звёзд. Только вот поговаривают, что однажды то ли произошла ошибка в расчётах, то ли одна звёздочка заблудилась в тягучих Небесных Коридорах, но распорядок был нарушен. Десятки комет ждали своей очереди, чтобы вернуться на небо. Но прежде туда следовало вернуться этой самой, очень непослушной и резвой звёздочке.

Глава 49. Поэтический эксперимент

Есть ли в Стране Мерцающих Путей королевство более загадочное и волшебное, чем то, в которое принесла друзей лодочка-челнок? На этот вопрос ты сам сможешь вскоре ответить. Посуди сам, когда Камилла открыла глаза, челнок лежал на мерцающем хрустальном песке. Светлый берег серебристой дугой огибал водную гладь Лунной Реки, в которой отражались большие, как апельсины, звёзды, а на небе звёзды горели ещё ярче и ближе, словно гигантский застывший салют.
Песок сверкал, как снег на сильном морозе, и переливался, как рог Единорога. Тропинку в этом царстве было невозможно разглядеть, как ни старайся. Зато Камилла выспалась и чувствовала себя очень бодро. Неподалёку она услышала высокий голосок, который напевал весьма необычную колыбельную:

– Баю-бай, должны все дети ночью петь.
Баю-бай, должны все взрослые храпеть.
А когда споём все песни, сочиним поинтересней.
Ты не засыпа-а-ай! Баю-бай…


Ты бы смог спать под такую песенку? А Бернард спал, как ни в чём не бывало! Во сне его хвалили, благодарили, дарили цветы, брали интервью. Всячески им восхищались и уже собирались короновать на царство. Медвежонок смущённо раскланивался и застенчиво моргал. В самый торжественный момент, когда ему на голову должны были возложить корону…
— Бернард, просыпайся, это же Луна! Луна!
— Ой, ну подумаешь, Луна, — отмахнулся он, перевернувшись на другой бок и подставил голову под корону, которая вот-вот коснётся его макушки. Но его бесцеремонно встряхнули! Корона превратилась в полбатона, держава в лейку, скипетр в тоненький зелёный росточек, а все, кто его окружали в этот момент, обернулись пчёлами! Королева-Пчела прожужжала прямо над ухом, что он проспал Солнце!
— Бернард, — теребила его Камилла, — ну просыпайся же! Только посмотри, какая красота! Луна!
Бернард простонал:
— Э-э-эх, да что там твоя Луна… я такой сон видел!
Он потянулся, сладко зевнул и глянул вокруг прищуренными спросонья глазками, которые тут же округлились от удивления.
— Ух ты, Луна! Честное медвежачье, Луна! — ошарашено повторял он.
Камилла достала свиток из кармана.
— Интересно, зачем дорога привела нас сюда?



"Кто вернёт звезду на небо,
Сбережёт краюху хлеба,
И посмотрит в небосвод,
Тот найдёт!"



— Вернуть на небо Летящую Звезду, — поняла Камилла. — Ну конечно! Это лучше всего сделать, когда путешествуешь по Луне. Пойдём!
Она выпрыгнула из лодочки и УДИВИИИИТЕЛЬНО ЛЕГКО и ООООЧЕЕЕНЬ МЕЕЕДЛЕЕЕННООО ПРИИИЗЕЕМЛИИЛААААСЬ, то есть, ПРИИИЛУУУНИИИЛАААСЬ. На секунду друзьям подумалось, не продолжают ли они спать? Сделав шаг, или точнее, ШАААААГ, девочка лишь коснулась ногами песка и поднялась высокоооо-высокоооо. Она даже смогла заглянуть за жасминовую изгородь и увидела исполнителя странной колыбельной. Туда она и направилась лёгкими невесомыми шагами.
(конечно же, невесомыми они были из-за того, что на Луне, как бы это проще объяснить — все предметы гораздо легче, и прыгать всё равно что летать, а бегать практически невозможно, увязнешь в лёгкости!) Но вернёмся в сад, где Камилла застала Лунного Кролика, Лунного Единорога и Лунного Горностая.
— Да пел я ему песенку, не засыпает он! — сетовал Лунный Кролик.
— Временами он бывает так непоседлив, — качнул мерцающей гривой Лунный Единорог.
— Надо испытать на нём «Сколько книжек ты прочёл», — бодро предложил Лунный Горностай.
— Думаешь, подействует? — с сомнением спросил Кролик. — На ком бы испробовать?
Тут они заметили только что приземлившуюся, ах да, простите, прилунившуюся Камиллу.
— О, как вовремя, привет! — обрадовался Горностай.
Единорог тряхнул мерцающей гривой и спросил:
— Скажи нам, дитя, ты послушный ребёнок?
— М-м-м, я, конечно, стараюсь, — осторожно начала девочка, — хотя, папа с мамой, наверное, так не думают, особенно сейчас, когда меня нет дома, — с тревогой добавила она.
Ответ понравился присутствующим. Единорог обратился к Бернарду:
— А ты, ты послушный медвежонок?
— Ещё чего! — вызывающе ответил Бернард. — Да я самый непослушный из всех медвежат на свете!
Единорог довольно сказал:
— То, что надо, — затем снова обратился к Камилле и предложил: — Не будете ли вы так любезны, уважаемые гости, продегустировать стихотворение?
???;;;???;;;;;;
Именно это подумали девочка с медвежонком (выразить их мысли точнее я просто не сумею).
Горностай возбуждённо воскликнул:
— Нет-нет, не так! Я сейчас покажу, как надо! — он вытянул шею и на одном дыхании (ну, может, пару раз вздохнул, не более) выпалил:
— Уважаемые путешественники, мы наинижайше просим вас пожертвовать своим предорогущим временем, всего-то пару минуточек, дабы определить Амбивалентность вероятности и исключить критический уровень Аберраций, ибо цель нашего наиважнейшего мероприятия наиблагороднейшая и наипреважнейшая, поскольку Актуальнейшей проблемой современного дискурса является определение Аспектов формирования личности и восстановление целостности концепции путём возвращения вещей в своем былом обличии и состоянии, что по-научному, как вы все, несомненно, знаете, но я позволю себе напомнить, именуется Апокастас!
Произнося эту тираду, он особенно и с удовольствием тянул букву А в названии сложных философских терминов. Горностай в совершенстве, как он сам полагал, изучил философский словарь, который однажды попал ему в лапы. Правда, в книжице была лишь та часть слов, что начиналась на букву А. Но ведь Горностай думал, что это и есть ВЕСЬ словарь. Впрочем, его знаний «на А» вполне хватало, чтобы мастерски произвести впечатление на друзей и погрузить собеседников в долгий гипнотический транс. Вот. Сидят, молчат, раскрыв рты.
— Ну же, решайтесь, — снисходительно улыбнулся он. — Аксиология — наука серьёзная. И сейчас она нуждается в вашем активнейшем участии.
— А это… не больно? — только и смогла вымолвить девочка.
Бернард вышел из оцепенения.
— Ладно, хорошо! Читайте, валяйте ваши стишки! Только поскорее!
Горностай гордо посмотрел на Единорога — дескать, учись! — и велел Кролику читать стихотворение. Тот почесал за ушком, покопался в памяти, поднял мордочку и принялся декламировать:

– Кролик-сын к отцу пришёл
И спросил крольчонок:
– Сколько книжек ты прочёл
По сей день с пелёнок?
Кролик-папа покряхтел
И признался сыну:
– Прочитал буквально всё.
Понял – половину.
Я одну нашёл мораль,
И скажу я, кроха:
Быть хорошим нелегко,
Но плохим быть – плохо!


— Ну как? — все внимательно посмотрели на девочку и медвежонка. — Полегче?
— Что полегче? — не поняла Камилла.
— Быть послушной теперь полегче? — пояснил Горностай.
— А что, я уже стала послушной? — удивлённо переспросила она.
— И я? Я тоже? — вскричал Бернард, протестующее махая лапками. — Вы не имеете права! Я протестую! Предупреждать надо о побочных эффектах!
— Этот не стал, нисколечко, — отмахнулся Горностай и обратился к Камилле: — Ты послушала очень полезное стихотворение. Разве оно не произвело на тебя никакого впечатления?
— Произвело, — неуверенно призналась Камилла. — Только не пойму точно, какое. Я же не знала, что ПОСЛУШАВ стихотворение, сама стану ПОСЛУШНОЙ.
Бернард продолжал негодовать:
— Вы что себе позволяете вообще? Может, мы не желаем становиться послушными! Может быть, мы даже совсем наоборот, обожаем быть непослушными!
— Ну вот, — Кролик обиженно надул очаровательные пушистые щёчки. — Что я вам говорил? Зря только память напрягал.
— Нет-нет, они явно изменились! — настаивал Горностай. — Несомненно и определённо!
— Конечно, изменились, всё в надлунном мире меняется, — многозначительно произнёс Единорог. — Вот только КАК они изменились?
— По-моему, — сказал Горностай, — они стали чуточку разумнее. К тому же, учитывая Апперцепцию и степень психосоматической толерантности субъекта, можно вынести Априорное суждение о том, что…
— Всё! — взвизгнул Кролик и зажал лапками длинные ушки. — Хватит!
— Пфуф! Я умолкаю, умолкаю, — обиженно фыркнул Горностай. — Мой разум не в состоянии расплести бесчисленные перипетии ваших заблуждений! Антагонизм — слишком сложная категория для вашего восприя…
— Да ну тебя! — Кролик схватил камень и с яростью швырнул в Горностая.
Но это был лунный камень, и он летел над ЛУННОЙ поверхностью с ЛУННОЙ скоростью, то есть плавно и максимально меееедленно — как воздушный шарик.
— Эксперимент провален, — гневно подытожил Горностай.
— Ну и всё! Расходимся, — буркнул Кролик.
— Пожалуй, — кивнул Единорог.
Все переглянулись. Помолчали.
— Правильно, — деловито сказал Горностай, вяло отталкивая только что долетевший камень. — Предлагаю собраться завтра в это же время для проведения более точной и совершенной экспертизы. Она должна быть основана на сугубо объективных факторах, которые учитывают состояние вегетативной системы индивидуума, чтобы не допустить Антиномию в формировании нашего представления о ситуа…
— У-у-у! — завыл Кролик.
Горностай замолчал, надув щёчки, и лунные звери разошлись, разлетелись и распрыгались в разные стороны.
— Подождите, — неуверенно молвила Камилла. — А как мне вернуть звезду на небо?
Но ей никто не ответил. На Луне стоит сделать пару шагов в сторону или повернуться спиной, и тебе уже не услышать собеседника. Другими словами, если не хочешь слышать, то и не услышишь.

Глава 50. Лунный этикет и светящийся замок

 

Жасминовый куст рядом с Камиллой качнулся, и оттуда прозвучало:
— Они ушли?
— Да, — разом ответили Камилла и Бернард, вглядываясь в душистые заросли.
Ветви жасмина раздвинулись, и из них выбрался белокурый мальчик лет десяти-одиннадцати. Он был одет в зелёные брючки и вязаный свитер, шею обвивал тонкий шарфик. Оглядев Камиллу, мальчик поинтересовался, как её зовут, а услышав ответ, медленно повторил:
— Ка-мил-ла… это звучит, как перезвон колокольчиков! Послушай… Ка-мил-ла…
Девочка смущённо улыбнулась. В самом деле, когда мальчик произносил её имя, оно звучало словно хрустальный перезвон.
— А я сбежал, — гордо заявил мальчик без предисловий. — Сколько можно! Нянчатся и нянчатся со мной, как будто я маленький, — он отряхнулся и поправил одежду. — А я уже совершенно взрослый и вполне самостоятельный! В конце концов, король я или нет?
— Ой! Ваше Величество! — Камилла присела в реверансе. — Очень приятно познакомиться!
— О, нет! Нет-нет, не надо церемоний, прошу! — взмолился юный Король, предупредительно выставив руки. — Я не для того сбежал, чтобы важничать и фасонить, честное королевское! Ой, опять! — он смущённо опустил глаза и виновато сказал: — Я по привычке назвал свой титул. Просто я совсем недавно стал Королём. На самом деле я всё ещё чувствую себя Принцем. Меня за глаза все так и называют, Лунный Принц. И, знаешь что, — повеселев, сказал он, — ты тоже меня так называй, запросто, «принц». Хорошо?
Камилла кивнула. Принц улыбался так, словно только что совершил какой-то невообразимо-дерзкий проступок, недопустимую шалость. Подумав ещё немного, он добавил:
— И вообще, никаких больше «вы»! Я так устал от дворцового этикета, распорядка, протокола! Того не делай, этого не говори! А ещё свита и Кабинет Министров! Знаешь, как нелегко управлять, когда твои подданные министры годятся тебе в дедушки?
Разумеется, Камилла не могла этого знать.
— Я часто думаю, — со вздохом признался Принц, — что если бы взрослые могли размышлять как дети, всё стало бы намного проще! Министры издали бы такой указ, чтобы все-все дети в стране были счастливы. Тогда и взрослые были бы вынуждены стать счастливыми! А счастливые люди не могут ссориться или вредничать, правда?
— Разве можно стать счастливым по приказу? — недоверчиво спросила девочка.
Принц погрустнел, и, чуть помолчав, сказал:
— Ну, это я так, размышлял. Пойдёмте, — предложил он, — я покажу вам дворец, а заодно и Лунный Жертвенник, из которого звёзды возвращаются домой. А потом уже сбегу окончательно!
И он махнул рукой туда, где в тени сгущался мрак.
— Но там же ничего нет, — проговорила Камилла, боязливо вглядываясь в темноту.
— Как это «ничего»? — обиженно воскликнул Принц. — Там целая планета! Просто она скрыта тенью. Когда солнце освещает Королевство целиком, вы видите на небе круглую Луну, а когда Солнца хватает только на кусочек моей планеты, вы видите Месяц. Но в эти дни остальная часть моего Королевства никуда не исчезает! — заверил он и уверенно перешагнул границу света и тени. Камилла направилась следом.
— Время от времени, — продолжал рассказывать Принц, — Солнце вовсе не светит на моё Королевство. Тогда небо не украшают ни Луна, ни Месяц. Как тоскуют в такие ночи моря и океаны! Ведь они не могут служить зеркалом небесному полотну… а это их любимое занятие — отражать Лунное Царство.
— Они могут отражать звёзды! — весело подсказала Камилла.
— Это слабое утешение для них, — заверил Принц. — Ведь Луна, даже скрытая тенью, так прекрасна! И темнота здесь, только поглядите, вовсе не сплошная!
Принц говорил чистую правду. В Лунном Королевстве абсолютно всё излучает загадочное неоновое свечение. Предметы, звери, люди, цветы и камни, капли росы на траве и струйки пара над рекой, даже полёт мотылька — всё здесь переливается и флюоресцирует. На освещённой стороне планеты это свечение незаметно, зато на тёмной половине проявляется в полную силу. Таинственное сияние исходило и от наших героев, как только они оказались на теневой стороне.
Девочка и медвежонок не могли налюбоваться на загадочную красоту Лунного Королевства, а когда перед ними возник Лунный Чертог со всеми своими двенадцатью шпилями, Камилла и Бернард ахнули. Шпили вонзались в небеса острыми иглами. Стены замка время от времени сливались с небом, становясь прозрачными, а затем вновь наполнялись светом. Озеро перед дворцом отражало Лунный Чертог. Прекрасные озёрные феи встретили Принца и гостей волшебным пением.
— Вот мы и пришли, — сказал Принц и одним прыжком плавно перелетел через озеро.
Камилла оттолкнулась от серебристого песка и тоже легко воспарила над озером. Но её опыт в Лунном воздухо-прыгании был не так велик, и ей пришлось пару раз оттолкнуться от поверхности озера. Туфельки лишь чуть-чуть коснулись воды, и она вновь взмыла над зеркальной гладью. Дворец распахнул высокие двери. В центре огромного зала, своды которого уходили так высоко, что потолка нельзя было разглядеть, стояла большая чаша из Лунного Камня. На дне её в туманной воде вспыхивали разноцветные бусинки.
— А вот и они! Наши звёздочки… — ласково сказал Принц и осторожно поворошил бусинки рукой.
Те весело зажглись, заискрились.
— Каждая из них, падая с неба, жертвует собой, — строго сообщил Принц, — чтобы освободить место другим звёздам. Приходит время, и она вновь возвращается на небосвод, омытая водой Лунного Жертвенника.
Он достал одну звёздочку, синюю. Вода стекла с неё на ладонь, и звезда вспыхнула так ярко, что Камилла с Бернардом зажмурились.
— В ночном небе они такие смелые и жгучие, — сказал Принц, возвращая звезду в чашу. — А тут, в Лунном Жертвеннике тихие и кроткие, ждут своего часа, чтобы вернуться к родным созвездиям и галактикам, спят и видят сны о своём доме.
Камилле не терпелось достать Летящую. Она прижала руки к груди, чувствуя, как сильно бьётся сердце, а Принц всё рассказывал:
— Каждый день лунные рыбаки вылавливают упавшие звёзды, чтобы вернуть их на небо. Порядок возвращения расписан поминутно. Нельзя опоздать, но и спешить ни в коем случае нельзя. Каждый лунный житель имеет право забросить в небо одну звезду. Звёзды всем светят одинаково — так гласит Десятый Закон Зодиака.
— Нам тоже надо вернуть на небо звёздочку! — радостно сообщила Камилла, но Принц неожиданно помрачнел и опустил глаза.
— В настоящее время это невозможно, — сказал он упавшим голосом и добавил, чтобы не выглядеть невежливым: — План по звёздам на сегодня выполнен… почти выполнен.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 51. Возвращение Летящей

Лунный принц, разумеется, не мог знать, о какой звёздочке говорит Камилла. А Камилла, разумеется, не могла знать, почему Принц так погрустнел. Она никогда-никогда не выпрашивала, как какая-нибудь зазнайка-попрошайка «дай мне… ну, подари мне… что тебе, жалко что ли?» (фу, до чего это противно звучит! Надеюсь, ты никогда не позволяешь себе ничего подобного)
Но тут совсем другое дело — она не отобрать хочет, не себе присвоить, а отдать. Вернуть! Молитвенно сомкнув ладони, она ласково попросила:
— Принц, миленький, мне очень надо… всего лишь одну маленькую-малюсенькую звёздочку! Именно сегодня!
Принц развёл руками.
— Ну нельзя, понимаешь? Это нарушит баланс света и Темноты. Тогда случится непоправимое, Время совсем запутается! Даже цветы не будут знать, когда им открывать бутоны, а когда закрывать.
Бернард недоверчиво спросил:
— И что, всё это может случиться из-за одной единственной звёздочки?
— Вы думаете, я лгу? Думаете, мне жалко?! — воскликнул с обидой Принц, и голос его дрогнул. Но он тут же взял себя в руки и сдержанно продолжил:
— Я могу нарушать дворцовый этикет, могу вовсе не слушаться церемониймейстера. Я не боюсь! Я сам издаю любые законы и подписываю указы, но равновесие Звёздного Неба не имеет права нарушать даже Король! Это мне завещали мой папа и… моя мама, — добавил он тихо.

Камилла не знала, как ей быть. Она не могла уйти, не выполнив задания свитка. И не могла выполнить его, не нарушив равновесия Неба. И перед Королём, то есть, Принцем неловко. Ну не может он разрешить. Не имеет права.
А Принцу, то есть, Королю было так же неловко перед этой милой девочкой, в чьём имени разливается хрустальный звон.
— Ну хорошо, я расскажу, — тихо начал он. — Мы стараемся не выпускать информацию об этом происшествии за пределы Королевства, чтобы не сеять панику. Но вам я скажу! Смотрите!
Он поднял руку и показал на чёрно-бурое пятно в одном из звёздных скоплений.
— Видишь прореху в созвездии Змееносца? Это место пустует уже несколько дней. Звёздочка оттуда до сих пор не вернулась. Это не какая-нибудь безымянная звезда, у неё есть имя, и даже фамилия. Лишь она может сегодня отправиться в небо. А она пропала! Пока её не отыщут, остальным звёздам придётся ждать.
Камилла хотела вскричать, мол, вот она, ваша беглянка, вот! Но Принц продолжал, а перебивать Короля ей казалось не очень вежливо, и она дослушала.
— Если сейчас подбросить другую звёздочку, ей придётся занять чужое место. Понимаешь? ЧУЖОЕ…
Принц не понял, отчего так засияло в эту минуту лицо Камиллы, и виновато сказал:
— Я могу издавать любые указы, могу нарушать этикет, и вовсе не слушаться церемонимейстера, но одну единственную маленькую звёздочку вернуть на небо не в моих силах. Её всюду искали! Лунные рыбаки даже Море Забвения и Залив Терпения прочесали сверхчастотными звёздоуловителями. Всё безрезультатно…
Он замолчал, и Камилла (ей вдруг захотелось одновременно и смеяться, и плакать от радости) с озорным блеском в глазах спросила:
— А эта звёздочка, это случайно не Летящая звезда Барнарда?
Принц вспыхнул, залился пунцовым румянцем и тихо проговорил:
— Так значит, все Королевства уже знают. И, конечно же, говорят о том, какой я неумелый правитель, и что я слишком мал и неопытен. Что ж, они правы. Какой из меня Король? Я был в ответе за своё Королевство, и не справился, — проговорил он и обречённо добавил: — Нечего мне делать на троне…
К этому моменту Летящая уже была в ладошке Камиллы (медвежонок оперативно извлёк звёздочку из сумочки и проворно сунул ей в руку).
— Ваше величество! — воскликнула девочка, забыв, что можно и без церемоний. К тому же ей очень хотелось поскорее согнать с Принца грусть, и сделать этот момент как можно более торжественным. Она так волновалась, что пару раз сбилась и запуталась, произнося свою пламенную речь.
— Так вот, ваше величество… то есть, Принц! Во-первых, уверяю вас… то есть, тебя, что никто и не подозревает о вашей беглянке… то есть, о твоей. Уж мы-то знаем, мы прошли целых десять Королевств, и нигде не слышали, чтобы кто-то тревожился из-за исчезнувшей звёздочки! А во-вторых, тебе тоже не надо больше тревожиться, потому что, — тут девочка подняла руку и разжала ладошку, — ВОТ ОНА!
Летящая заискрилась, лицо Камиллы растянулось в улыбке, а Принц… Эх, какие уж тут церемонии? Какой протокол? Он прыгал и приплясывал, смеялся и отирал рукавом слёзы счастья с весёлых глаз. Затем по его совету девочка окунула звёздочку в волшебную воду Жертвенника и подбросила ввысь. Летящая взметнулась и взяла курс на родное созвездие, а её бесчисленные родственницы (их количество до сих пор не удаётся подсчитать) приветствовали сестрицу-звёздочку живым салютом, который сопровождался оглушительным громом. Из-за этого грохота никто не расслышал скромное «Дзинь!», когда из темноты, звеня колокольчиком, выплывает челнок. Над его атласной подушечкой качнулся ключик. Серебристая ручка полумесяцем охватывала молочно-бледный таинственно-прекрасный Лунный Камушек. Принц помог Камилле сесть в челнок, и сам расположился на корме.
— Я провожу вас до жасминовой ограды, — сказал он, и Лунный челнок понёс их по течению. Камилла рассказывала о том, как Летящая распугала подводных чудищ, как звёздочка разрушила громадного Змея и осветила путь там, неведомо где. Принц радовался, было заметно, что он гордится своей непослушной подопечной — Летящей звёздочкой.
— А ещё, — в завершении своего рассказа сказала Камилла с теплотой, — я уверена, что ты прекрасный Король, раз так любишь своё Звёздное Государство и так за него переживаешь!
Принц смущённо улыбнулся и поблагодарил за добрые слова. Они звучали для него убедительнее, чем все похвалы и восторги его подданных, будь то министр или другая знатная персона. У жасминовой ограды он распрощался с девочкой, чьё имя звучит как колокольчики. А вот с Бернадом попрощаться не удалось — медвежонок был слишком занят короной, в этот самый момент её наконец-то водрузили на его голову, разумеется, во сне. А Летящая в этот самый момент долетела до своего созвездия и заняла почётное место на плече Змееносца. А в центре страны в этот самый момент распустился десятый лепесток волшебного цветка. А ещё в этот самый момент небо озарила такая пышная и роскошная волна Северного Сияния, какой в Лунном Царстве прежде никогда не видывали.
— У меня просто нет слов… — только и смогла вымолвить восхищённая Камилла.
— Подчас молчание красноречивее самых точных и изысканных фраз, — тихо сказал Принц и подтолкнул челнок. Сам он остался на берегу, молча провожая взглядом удаляющуюся лодочку. Что ж, помолчу и я. Пусть песенка Королевства закончит эту главу:


В бездонность Лунного Озера
Водяные смотрятся лилии...
По струнной зеркальности вечера
Вы на лодочке дивной плыли ли?
Вы видали, как клевер светится
Серебристым оттенком Месяца?
Как за летнюю жимолость пряную
Клевер усиками цепляется.
И цветы в темноте застенчиво
Улыбаются, улыбаются!
Клевер нежно жасмин оплетает,
И ночная тоска отлетает.
Всё звучит на Луне серебристо,
Не слепяще, не ярко-лучисто.
Словно снег искрится на морозе,
Словно капля росы на шток-розе.
Если только вы вправду знаете, как чудесен наш лунный иней,
Темноты вы пугаться не станете
Этой строгой, волшебной, синей...

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 52. Целая вечность ничего

Вода чуть слышно плескалась за бортом. Бернард давно похрапывал. А вот Камилле совсем не спалось, несмотря на то, что челнок старательно убаюкивал её на ласковых волнах Лунной Реки.
Девочка любовалась прекрасной картиной бескрайнего Звёздного Неба. Точнее, двумя картинами — одна над головой, а вторая — его зеркальная копия, отражалась в безмятежной водной глади. Движение лодочки вскоре стало таким ровным и спокойным, словно челнок не плывёт, а стоит на месте. И будто бы даже не в воде, а в воздухе, между двумя Небесами, реальным и отражённым.
Камилле вдруг почудилось, что весь Мир вокруг неё застыл, как льдинка, и только она одна осталась подвижной. Само Мгновение словно бы застыло и длится, не прерываясь ни движением, ни звуком. Даже Бернард предательски перестал храпеть. Девочка попробовала разбудить медвежонка, но тот ни за что не просыпался. Тогда она качнула лодочку, чтобы хоть как-то разбередить отражение звёзд в воде. Волны за бортом чуть колыхнулись и снова замерли, совсем как желе.
— А если… — собственный голос прозвучал так неприятно, что дальше Камилла предпочла думать про себя. — Что если я не справилась с задачей, и Волшебные Часы УЖЕ остановились? Если я всё-таки ошиблась на своём пути или… — противная мысль стучалась в голову, — или тот противный Бормочёт из мыльного пузыря был прав, и я должна была избавиться от Бернарда…
Ну уж нет, эта мысль была такая гадкая, что Камилла немедленно прогнала её прочь из головы и захлопнула перед ней невидимую дверцу.
— Должно быть другое объяснение! — решила она.
Но никаких утешительных объяснений в голову не приходило.
— Я что же, останусь здесь навсегда, как крошечные планетки в хрустальном шаре Звездочёта? — подумала она, и холодок пробежал по спине. — Может быть, я уже, прямо сейчас нахожусь в том шаре?
Она завертела головой, оглядываясь, и продолжила размышлять.
— Если это произошло, то я такая малюсенькая, что мне отсюда не увидеть Звездочёта даже в самый мощный телескоп! А в нашем, то есть, в его мире вряд ли найдётся настолько мощный микроскоп, чтобы он мог разглядеть этакую крошку, какой я теперь стала!
Это было пострашнее, чем всё, с чем она сталкивалась до сих пор.
— Выходит, никто никогда не узнает, что мы с Бернардом застряли в этой бесконечности… словно мошки в янтаре!
Она глянула в свиток, но там осталось то же указание, что и прежде: вернуть звезду на небо, сохранить краюху хлеба и посмотреть в небосвод.
— Так и есть, — вздохнула бедняжка, и слёзы брызнули у неё из глаз. — Время остановилось… — всхлип, — и мне никто-никто не сможет помочь, — всхлип-всхлип, — Бернард будет вечно спать, а я вечно сидеть здесь, — всхлип, — вот так сидеть, — всхлип, — одна-одинёшенька!
Она уткнулась лицом в подушки и зарыдала. Что ещё ей оставалось делать? Впереди — целая вечность НИЧЕГО. Плачь себе на здоровье, рыдай, сколько хочешь, торопиться некуда. Над головой полыхает Северное Сияние, внизу под лодкой — отражается такая же картина. Красота! И ужас! А в воздухе царит зловещая музыка, сотканная из тишины.
Трудно сказать, как долго Камилла оплакивала свою судьбу. Может быть, прошла минута, может быть, часы. Не исключено, что промчалась целая Космическая Вечность. Весьма затруднительно оставаться точным и пунктуальным в ситуации, когда ВРЕМЯ перестаёт БЫТЬ. Абсолютно достоверно можно утверждать лишь то, что она перестала плакать в тот момент, когда над головой прозвучал гулкий напевный голос:

– С нами в дивной тишине успокоишься вполне.
Сердце станет, словно иней.
Пролетим пером павлиньим,
Разрисуем сотней линий это небо для тебя,
Чтобы ты жила, любя только ледяной покой,
Что б, задёрнут звёздной кисеёй,
Потонул на дне воспоминаний
Суетный, порочный мир людской.


Это был голос Вечного Покоя. Одинокие потерянные звёзды вразнобой подпевали ему. В Стране Мерцающих Путей рассказывали всякие небылицы о Покое, но никто никогда его не слыхал. То есть, несомненно, кто-то должен был слышать, но они уже не могли ничего рассказать, потому что Покой окутывал несчастных сладкой липкой негой, навсегда лишая памяти. Бедняги больше не помнили себя и не покидали холодных чертогов Вечности.
Камилла всего этого не знала. Голос звучал вполне приятно, только девочка никак не могла разобрать его мелодии. Та словно бы постоянно менялась. Может быть, у Вечного Покоя и не было своей мелодии? Камилла посмотрела вверх и проговорила:
— Нет-нет, спасибо, я не хочу ничего забывать. Я как раз хочу помнить. Всё Путешествие помнить, и своих родителей, и друзей, и…
Голос заунывно продолжил:

– Насладись моей пустынностью прозрачной!
Полюби мою эпоху безвремений!
Исцелишься от тревог, и от волнений.
Нет, поверь мне, доли более удачной.


– Я не больна, – недовольно ответила Камилла. – Мне не нужно исцеление!
Голос монотонно пропел:

– Спорить бесполезно… мне виднее.
Знаю верный способ для леченья:
Месяц – Музыки Застывшего Мгновенья;
Годы – Пения Холодного Молчанья;
Вечность – сытой Тишины Незнанья;
И под занавес – Печать Забвенья!


Камилла зажала уши и прокричала:
– Я отказываюсь принимать ваши лекарства! Я не стану вас слушать!
Однако голос проник ей в самую душу и недоумённо спросил:

– Но без Покоя жизнь намного горше...
Ты видишь ночь и звёзды! Что же больше?


– Я хочу быть собой, – твёрдо ответила девочка. – Хочу прожить свою жизнь. Свою собственную!
Голос помолчал немного, обдумывая услышанное, и обиженно пропел:

– Неразумное дитя,
Жизни Линию чертя,
Отказалась от Покоя...
Что ж, ступай своей стезёю!


И голос стал отдаляться, равнодушно читая заклинание:

Если так, прощай, малютка...
Вдоль дороги незабудки,
Под горою горицвет,
Только мне и дела нет.
Фьють, фьють, фьють, фьють,
Снова, ветер, можешь дуть!


Голос смолк, лодка покачнулась, и Камилла ощутила на щеках лёгкое дуновение прохладного ветерка. Она вдохнула полной грудью, радуясь этому ветерку, как самому удивительному и невероятному чуду. А затем послышался всплеск, и за края лодочки уцепилась чья-то клешня. Из воды показался Рак-Отшельник. Он боязливо высунул глаза из своей раковины и насторожённо озирался вокруг. Рядом появилась другая клешня, и из тёмных глубин вынырнул Рак-Путешественник. Девочка очень им обрадовалась и попыталась поздороваться, но у неё почему-то не получилось произнести ни звука, и ей оставалось только слушать.
— Фи, ничего интересного здесь нет, — фыркнул Рак-Отшельник, поглядев по сторонам (Камиллу он почему-то не заметил). Придерживая второй клешнёй раковину-домик, он скептически добавил: — На поверхности лишь однообразие и скука, а моё жилище, напротив, уютно, комфортно, экологично и весьма экономно в эксплуатации, — заверил он.
— Но ведь путешествовать куда как интереснее! — горячо возразил Рак-Путешественник, тоже почему-то не замечавший Камиллу.
— Давайте по порядку, — предложил Рак-Отшельник. — Куда путешествовать интереснее, и как путешествовать интереснее?
— Да как угодно и куда угодно! — возбуждённо взмахнул клешнями Рак-Путешественник. — Мы с вами погрязли в однообразии, друг мой, необходимы перемены!
Рак-Отшельник вздрогнул, испуганно глянул по сторонам и придирчиво спросил:
— А имущество? Куда прикажете девать имущество?
— Ой, да много ли приличному путешественнику надо? Берите всё самое необходимое, и всё тут! — Рак-Путешественник похлопал клешнёй по своей голове.
— Да как же это всё может поместиться тут? — постучал по своей голове Рак-Отшельник и добавил: — А за домом кто следить будет? Как же огород? Редис? Петрушка?
— Хм, да пусть себе сами растут, — отмахнулся Рак-Путешественник.
— Это как это сами?! — возмутился Рак-Отшельник. — Эдак только сорняки растут! Никакого ухода за ними не требуется, пожалуйста! Разрастаются вмиг, да только после не выкорчевать, и урожая не будет! Вот тебе, сами! Без любви, без заботы, без строгости!
— Ах, и что вы мне этой чепухой голову засоряете? — булькнул Рак-Путешественник. — Океан Бурь ждёт меня в свои мятежные объятия! — пафосно воскликнул он и нырнул в темноту. Камилла так и не поняла, нырнул он вниз или вверх.
— Бурьян, в моём саду… ну уж дудки! — возражал Рак-Отшельник. — Я останусь дома, в своей стихии, и буду выкорчёвывать и выкорчёвывать! Должен же кто-то оберегать лунные кораллы от гнусной тины.
Придерживая клешнёй громоздкий домик-раковину, он неуклюже плюхнулся в мокрую тишину, подняв фонтанчик брызг. Брызги попали Камилле в глаза, и девочка…
…проснулась.
Она по-прежнему сидела в челноке, а вокруг всё так же неподвижно горели ясные звёзды. Только на этот раз на корме сидел Звездочёт.

Глава 53. Звездочёт и золотой свёрток

 

 

Как же Камилла обрадовалась! Значит, Звездочёту удалось разглядеть её в своём хрустальном шаре. Однако, вспомнив разговор со зловредным Бормочётом, она сжала кулачки и потребовала:
— Я не стану от него избавляться, так и знайте! И не просите!
Звездочёт непонимающе вскинул брови.
— От кого избавляться?
— От Бернарда!
Звездочёт нахмурился и спросил:
— Ты что, ещё не проснулась? С какой стати мне просить тебя избавляться от медвежонка? Он твой друг и верный помощник. К тому же он оказался настоящим смельчаком!
Камилла растерянно захлопала глазами.
— Так вы же… говорили… тогда…
— Туннель Света был единственным местом в Стране Мерцающих Путей, где мы с тобой могли пообщаться, ну и ещё «там, неведомо где», — припомнил Звездочёт. — Но ничего я там про Бернарда не гово…
— Погодите, погодите! Сейчас же вы со мной общаетесь! — подметила Камилла.
Звездочёт мягко качнул головой и сообщил:
— Ну-у-у, сейчас другое дело! Сейчас я тебе снюсь.
Девочка разочарованно ахнула.
— Ааа, так вы ненастоящий.
— Я настоящий! — раздражённо воскликнул Звездочёт. — Но ты видишь меня во сне! Что тут непонятного?
— Так не бывает, — лениво отмахнулась Камилла.
Звездочёт возмущённо хлопнул себя руками по коленям и воскликнул:
— Да что ж это такое?! Почти всю волшебную страну прошла, а ничему не научилась. Ты что, мало необычного встретила в своём путешествии? Ну-ка скажи, — потребовал он, чуть успокоившись, — когда я тебе велел избавиться от медвежонка?
— В Королевстве Аквамариновых Радуг, когда в мыльном пузыре плавали. Ма-а-асенький такой, противный… ой! — она смущённо заморгала, но Звездочёт не обиделся, а весело спросил:
— Ах, вот оно что! И что он, то есть я, масенький-противный ещё тебе велел?
— Больше ничего, вы же не успели, вас Бернард прихлопнул… ой, — снова осеклась Камилла, но Звездочёт обрадовался ещё сильнее.
— Прихлопнул! Ай да молодец! Вот умница, Бернард! А Хаос-то каков, вот притворщик!
— Так это были не вы? Я сперва так и подумала, но он сказал…
— Хитрец и жулик, вот он кто! — вскричал Звездочёт и добавил миролюбивее. — Впрочем, его кто-то подначивает. Сам бы он не додумался. Ну ладно, времени немного, слушай внимательно, в Зал Времени необходимо попасть до полудня. Запомни, в предсказании говорится, что тень от нового ростка должна поделить Чаши Весов. Повтори!
Он заставил Камиллу дважды повторить фразу, а затем протянул ей небольшой свёрток из золотой парчи.
— Вот, береги до времени, — строго велел он.
— До какого времени? — спросила девочка. — И кто это был в пузыре, кто хитрец?
Но Звездочёт не успел ответить, он растаял в воздухе. Если бы не свёрток, Камилла решила бы, что Звездочёт ей привиделся, но вот он, свёрток, у неё в руках, не исчезает, не растворяется, пахнет очень вкусно. Она развернула парчу и обнаружила краюху пышного душистого хлеба. Так вот, о чём говорится в свитке! Вот, что ей надо сберечь! Теперь было понятно, что делать дальше. Ну, то есть, чего не есть — не есть этот хлеб до времени, и никому не отдавать. Вот только до какого времени, и как попасть туда, куда надо доставить эту краюху? Опять загадки…
Камилла посмотрела по сторонам и заметила, что Небесный и Водный Миры стали медленно перетекать друг в друга по линии горизонта, где начинало светлеть. Тонкие рассветные полосочки закручивались завитками и распрямлялись в новом мире, становясь его частью. Было уже непонятно, где небо, а где — бескрайняя лунная река.
— Это всё сон, — шепнула себе малышка, не без опаски любуясь завораживающей картиной. — Звездочёт же сказал, что снится мне, значит, я всё ещё сплю.
Она подумала немного и добавила:
— А раз я сплю, то… можно и поспать.
И она опустила голову на мягкие подушки.

 

©Симург 2014. Шахри Даниялова