Королевство Гранатовых Бурь

 

"О, АнтАрес, украшение небес!
Отвори врата в страну чудес!
Девочке Высокий Луч открой!
На её пути ты – шаг второй"

Именно сюда, под покровительство созвездия Скорпион, слетались отовсюду зелёные огоньки – души людей, которые при жизни не сумели попросить прощения у тех, кого обидели, или сами не смогли простить обидчиков. Они не имели сил сразу подняться в Царство Света, а в Королевстве Гранатовой Бури находился чудесный источник – горячий гейзер, воды которого, чистые и солёные, как слёзы, расплавляли любые горести.
Конечно, огоньки поначалу боялись прыгать в бурлящие воды гейзера, но стелиться по земле, неся на себе груз печали и обид, было невыносимо. Поэтому рано или поздно блуждающий огонёк отдавался на волю волшебных вод.
Очистившись от тягостного груза, душа вместе с добрыми помыслами и благими пожеланиями поднималась ввысь – в Царство Света. Она плыла вверх мерцающей пылинкой, лёгкой и радужной. За это нежное свечение, всегда видимое над Волшебным Гейзером, его и прозвали Высоким Лучом.
Если попадалась душа, на счету у которой были очень нехорошие поступки и совсем отвратительные мысли, воды гейзера в первый раз лишь омывали её и выплёвывали зелёным комочком. Такая душа продолжала блуждать вдоль земли по болотам и топям, пока окончательно не раскается. Только после этого она снова могла вернуться в Высокий Луч. Те же, кто вовсе не сожалел о содеянных злодеяниях или продолжал лелеять свои обиды, были вынуждены прятаться в сыром тумане болот. Жители Королевства остерегались встречи с ними и сторонились топких мест. 

Глава 14. Сбежавший обед

Утреннее солнце спряталось за тяжёлые серые облака, когда серебристая тропинка привела друзей в Королевство Гранатовых Бурь. Облака сгущались. Вокруг темнело, будто приближается ночь.
Хорошо, что дорогу подсвечивал мерцающий зеленоватый туман. Красивый, но пугающий. Он был словно живой! Стелился по земле всюду, куда хватало взгляда. А какой густой – как кисель. Зачерпнёшь в ладошку – прольётся сквозь пальцы и вновь расплывётся струящейся дымкой.
Тропинку временами затягивало, и Камилле приходилось разгонять туман ладошками. Вскоре друзья увидели впереди высокую каменную ограду. Она утопала в тени деревьев и густых зарослях кустарника. Не разглядеть ни начала, ни конца.
– Путь лежит прямо туда, – растерянно сказала Камилла. – А двери нет.
Оказалось, что в стене есть небольшой лаз. Через него и вела тропинка. Делов-то! Пролезть и шагать дальше.
Но туман по правую руку от девочки как-то подозрительно себя вёл – то вздымался холмом, то посвистывал, опускаясь к земле.
Очень уж Камилле стало любопытно. Тропинка пролегала совсем рядом. Отчего бы и не глянуть?
– В конце концов, это же моё решение, – сказала она, шагнув к холму.
Бернард испуганно спросил:
– Ты куда? А Путь?
– Я только гляну, – пообещала Камилла. – Только на минуточку. Я же возьму ответственность на себя!
Туман словно прислушался к её словам и вдруг мигом разлетелся, будто включили вентилятор. Девочка с медвежонком увидели голову большого, да нет, большущего Дракона. Мииирненько так посапывает.
– Ах, какой миленький, – всплеснула руками Камилла.
И правда, драконья мордашка безмятежно улыбалась и была такая милая, ну прямо щеночек. Без сомнения Дракону снилось что-то очень приятное, и наверняка ВКУСНОЕ. Он потянул воздух ноздрями, туман наплыл на него прозрачным одеялом. Дракон выдохнул сильнее, и туман вновь разлетелся, на этот раз словно включили вертолётный пропеллер. Теперь Дракон был виден целиком. Ох, и большущий! Лежит на земле поверх всевозможной золотой утвари. Зелёный. Калачиком свернулся, точно кошечка.
– Лапочка, – вырвалось у Камиллы.
Бернард не разделял её умиления. Зато горы драгоценностей его впечатлили.
Из-под огромного брюха Дракона выглядывали рыцарские латы с фамильными гербами, широкие золотые подносы, инкрустированные самоцветами блюда. 
А вокруг хвоста обвивалась толстая золотая цепь. Она тянулась к пирамиде из канделябров, мечей, копий и щитов (поверьте, я не просто так уделяю внимание этому факту, не для красного словца, как говорится, скоро сами убедитесь).
Рядом валялись резные кубки и королевские короны, украшенные жемчугом и алмазами. А уж золотых монет было, как песка на дне морском (ну да, да, признаюсь - вот это как раз для красоты, уж простите, даже на Пути сказочника не каждый день встречаются такие сокровища). Коллекцию Дракон собрал отменную, на зависть самым удачливым нумизматам. Видимо, не одно столетие собирал.
Всё это богатство сверкало и манило. Но больше всего манил сам ДРАКОН.
– Жаль, что он спит, – негромко сказала девочка. – Было бы любопытно с ним пообщаться. Он, должно быть, знает множество интересных историй. Вот бы послушать! А потом рассказать в школе. Ух, все обзавидуются!
Налюбовавшись вдоволь, Камилла вняла мольбам Бернарда и повернулась к своему Пути.
Тут за её спиной раздалось хриплое:
– Оп-па! Приятного мне аппетита...
Девочка обернулась и замерла в страхе. Дракон больше не казался ей ни милым, ни очаровательным. Он вытянул длинную шею. Его голова нависла над Камиллой. Глазища бегло осматривали землю вокруг неё.
– А где конь? Почему без коня? – окинув девочку презрительным взглядом, поинтересовался он. – Как можно путешествовать без коня! Ну ладно, а почему такая тощая? Тебя что, родители не кормят? И им не стыдно? Отправляют в дорогу пешее худющее существо. Это же мне на один зуб! Это даже не полдник! Что за нравы? Тьфу! Безкультурье!
Произнося это, он выхватывал из груды золота то блестящую солонку, то золотую перечницу и тряс ими над бедной девочкой, пока она не начала чихать. Чуть наклонив голову, он вдруг почти ласково спросил:
– Что, даже ослика нет?
Камиллу такая оторопь взяла, что она стояла как вкопанная, и только часто моргала.
– Даже ослика нет. Позорище! – вздохнул Дракон и с надеждой проскулил: – Ну, может, котёнок? У таких малышек часто бывают всякие котятки. Нет котёнка? Эх, не тот нынче путешественник. Диеты, спорт, йога... хм, мускатного ореха надо побольше, – задумчиво добавил он и вытряхнул на Камиллу горсть душистого порошка. – А знаешь ли ты, малютка, какие у меня тут путешественники бывали? Знаешь? Однажды здесь проходил целый караван с верблюдами и слонами! Угадай, где закончился их путь? – он поднял лапу и погладил огромный живот.
Чихание немного отрезвило Камиллу от сковывающего страха и она осторожно отступила к стене.
– Бежать думаешь? – равнодушно заметил Дракон. – Правил не знаешь? Стоять смирно, бояться сильно, – и он почти ласково произнёс: – Сначала я расскажу тебе про караван, потом про дюжину рыцарей из зимнего Королевства, потом ещё одну интереснейшую историю про стадо тучных овец и двух тощих пастухов. Нууу, а уж после... я тебя съем. Или нет! Сначала съем! А потом расскажу! Тогда тебе точно не отвертеться. Тебе понравится! – дружелюбно пообещал он. – Я знаю множество интереснейших историй!
Вдруг со дна камиллиного кармашка раздался голос Бернарда:
– А вы знаете.. да-да, вы знаете, что перед обедом надо размяться? Обязательно надо! Для пищеварения! Иначе заворот кишок, несварение и, брык, летальный исход!
Дракон с подозрением поглядел на девочку, прищурился и сказал:
– Умеешь говорить с закрытым ртом? Хм! Ну и подумаешь, и не таких видали. Вот проглочу, и разговаривай себе на здоровье.
– Да вы хотя бы зарядку для хвоста сделайте! – потребовал Бернард. – О вас же беспокоюсь! Обмен веществ! И всякое такое... и обед покажется сытнее и вкуснее!
Зачем он кричит эти глупости, подумала Камилла. Но как только Дракон лениво шевельнул хвостом, цепь (о которой я вам писал, помните?) потянулась, канделябры и копья покачнулись, и пирамида из тяжеленных щитов и мечей с грохотом обрушилась на драконью голову.
– Бежим! – крикнул медвежонок.
О, Бернард мог и не кричать. Камилла и так уже неслась со всех ног. Она вмиг проскочила на другую сторону сквозь лаз. А там уж припустила по своей дорожке так, что только пятки сверкали. Чуть погодя далеко позади прозвучал обиженный голос Дракона:
– Ну почему они все так быстро бегают? Почему-у-у?

Глава 15. Болотная хватка и медвежья догадка

Камилла бежала, не замечая острой осоки и колючих еловых ветвей. А те хлестали по рукам и ногам, больно царапали. Выскочив на небольшую поляну, девочка пронеслась почти до середины и только тут остановилась. Отдышалась, огляделась.
Над пеленой тумана местами торчат заострённые кверху камни. Немного изогнуты, словно сутулые фигуры. По краю поляны отбрасывают угрюмые тени высокие ели и сосны. Крючковатые сухие ветви тянут между ними свои ветви, точно руки скелета. Ну и жуть! Небо укрыто свинцовыми тучами. А на краю поляны – большой серый валун. И на нём каменный столб, обросший плющом.
– Куда это мы попали? – испуганно проговорила Камилла и виновато сказала. – Ах, как безответственно было сходить с Пути! Если бы не твоя смекалка, Бернард, я бы пропала. Вот отыщу тропинку, и больше ни шага в сторону не сделаю. Ни единого шага! Обещаю!
Она нелепо покачнулась, словно деревце на ветру, взмахнула руками, опять нелепо покачнулась, поглядела вниз.
– Что это ты делаешь? – удивлённо поинтересовался медвежонок.
– Не получается, Бернард! Не могу сделать шаг! – воскликнула Камилла, беспомощно размахивая руками. – Я... ЗАКОЛДОВАНА!
Бернард потребовал не паниковать. Пообещал что-нибудь придумать. Пообещал расколдовать. Прыгнул вниз и скрылся в тумане.
Камилла стояла, как приклеенная, не в силах двинуться с места. Земля словно облепила её колени.
– Ну кто меня за язык тянул? Зачем я сказала про шаги? Как это безответственно! Обещаю никогда больше не обещать!
Тут с земли раздался голосок медвежонка.

 Есть две новости. Хорошая и плохая…

 Мы не в кино, Бернард. Мы в сказке. Говори прямо! потребовала Камилла.

Бернард без обиняков сообщил:

Ты НЕ заколдована. Это болото!

– Может быть, это такое колдовство, чтобы меня сожрала трясина, – прошептала девочка, похолодев от страха. – Что же делать?
Бернард снова хладнокровно призвал не паниковать, пообещал что-нибудь придумать, спасти и вытащить, затем пошлёпал вокруг мокрыми ножками. Потом посоветовал потянуть правую ногу. Ну тогда левую. Тоже не получается? Тогда...
Тогда он завопил, что есть мочи:
– Спасите! Помогите! Кто-нибудь! Аууу! Помогите! Тонем!
Тишина. Никто не отозвался. 
А трясина уже затянула Камиллу по пояс. Над зеленоватым туманом теперь торчала только её голова.
Надеяться друзьям было не на кого. Медвежонок упал ничком и принялся колотить безжалостную болотную жижу.
– Давай, забери и меня, противная трясина! Что я за никчёмное существо, если не могу спасти друга? Зачем мне тогда жить?
И он разрыдался.
Камилла не видела его в тумане. Она пошарила рукой по земле и подняла медвежонка над головой.
– Бернард, миленький, не плачь, – попросила она, изо всех сил стараясь держаться, чтобы тоже не расплакаться. – Меня, наверное, уже не спасти, но ты...
Голос её дрожал. 
– Ты... пожалуйста... спасайся. Я постараюсь докинуть тебя до того камня, – она показала на валун. – Ты плюшевый. Ты же не ушибёшься, правда? И... если когда-нибудь увидишь моих папу с мамой, скажи им, что я их очень лю...
– Неееет! – Бернард вцепился лапками в её руку, обливаясь горячими слезами. – Не стану я спасаться, погибнем вместе! Я же твой друг, как я могу тебя оставить? И не смей меня никуда бросать! Да чтоб он провалился, этот валун, чтоб его разнесло в пух и прах! – он стрельнул недобрым взглядом на край поляны, замер, а затем его плюшевая мордочка растянулась в задумчивости.
– Кидай, – вдруг потребовал он и добавил тихо, но сосредоточенно. – Кидай прямо на валун. Ну давай, скорей. Только не промахнись. Скорее же, не медли!
Камилла украдкой смахнула слезу и со всей силы бросила медвежонка в сторону валуна. И только теперь бедняжка дала волю слезам, которые в три ручья покатились из глаз (благо, трясина постаралась затянуть добычу ещё глубже, и туман скрыл её заплаканное лицо). Но плакала она теперь вовсе не оттого, что боялась смерти, а минуты её сочтены. Боль от обиды перекрыла все страхи и всякую горечь. Как быстро и с какой лёгкостью её покинул старый друг! Даже не попрощался... 
– Хорошо... что ты спасёшься, – еле слышно говорила она, часто всхлипывая, оправдывая медвежонка и придумывая себе утешение. – Мне так проще. Теперь я совсем одна, и мне не приходится переживать о том, что ты тоже переживаешь. А то мы переживали вдвоём... и потом... мне ведь совсем недолго осталось тут... быть, и грустить. Так что всё правильно. Ты молодец, что ушёл. А я... ну, я же сама виновата... я сама... заслужила...
Ей больше не хотелось бороться за жизнь. Она стала с покорностью ждать конца. Даже с благодарностью. Скорей бы уж закончилась эта горечь и тоска! Может быть, когда-нибудь Бернард всё-таки всплакнёт о ней. Как ей хотелось верить, что он с сожалением оставил её. Но его голос так и звучал в ушах "скорей... не медли"...
Она бессильно опустила руки. Трясина одобрительно чавкнула и потянула сильнее, словно с удовольствием.
Неподалёку раздался шлепок, словно что-то плюхнулось в мокрую грязь. Трясина как-то угрожающе булькнула. Камилла вдруг страшно разозлилась. Так страшно разозлилась! И стала колотить кулачками по мокрой жиже.
– Ах ты, прожорливая гадость! Ты ещё и насмехаешься? Радуешься, да? Злорадствуешь? Думаешь, я тебя боюсь? А вот не буду бояться! Не буду! Умру, а бояться тебя не буду, слышишь?
– Да слышу я, слышу, – раздался в ответ бодрый и такой родной голосок. – И ничего я не насмехаюсь. И чего это я прожорливая гадость? И чего меня бояться? Я тебя что, пугал? Я тебе угрожал? 
Девочка растерянно уронила руки, всхлипнула и молвила:
– Ну всё, галлюцинации начались.
– Ещё чего! Какая же я галлюцинация? Эх ты! – дружелюбно упрекнул голосок, весело посмеиваясь. – Живого от галлюцинации отличить не можешь. А ну, смотри, что я раздобыл!
В зелёной пелене проступил силуэт Бернарда. Сгорбившись, как бурлак, он тащил край плюща, конец которого утопал в тумане. Пыхтя и отдуваясь, медвежонок сказал:
– Давай, уффф, хватайся, уффф! Он другим краем намертво к столбу прикреплён. Корни прямо из валуна тянутся!
Да-да, мои дорогие, конечно! Наш маленький плюшевый медвежонок и не собирался бросать друга в беде. Помните, Камилла подняла его над головой?
– Тут-то я и увидел, что плющ по столбу кольцами вьётся, - рассказывал он, помогая Камилле выбираться. - Сразу смекнул, что нужно его до тебя дотащить. Объяснять некогда было, ты прости, надо было спешить. Да и боялся, что от камня его не отодрать. Но плющ словно сам рвался тебя спасать, да-да, правда! Стебель крепкий, одним словом, сказочный! И хорошо, что я намок, – хитренько улыбнулся он, – так я тяжелее. И дальше летаю.
Думаю, вы-то, мои дорогие читатели, понимаете, что самым первым спасением стала для Камиллы его преданность. Девочка снова плакала в три ручья, но уже с радостью и лёгкостью. Радость придала ей сил, вернула желание жить, помогла быть настойчивой и осторожной, пока она, держась за плющ, ползком преодолела немалое расстояние до валуна. Вскоре друзья, мокрые, чумазые, но счастливые (у обоих улыбки до ушей) сидели рядом со столбом. Но когда они посмотрели на освобождённое от плюща место, улыбки сменились выражением крайнего изумления.
Там, на столбе чуть светилось незатейливое изображение – множество тонких линий, изогнутых аркой. Зеленоватые огоньки из тумана стекались к центру, облепив рисунок. Оттуда исходило таинственное Свечение. Оно тонкой паутинкой растекалось по всему камню и, казалось, пронизывало весь лес!
– Похоже, мы неспроста здесь оказались, – промолвила Камилла и достала свиток (к счастью, ни он, ни ключ не потерялись, а пергамент даже не намок). Когда его развернули, появились такие слова:


«Луч поддержит лучик – будет путь.
Ключик захватить не забудь.
Мир загробный надо выручать, 
Двери в Небо угольком нарисовать»

 


– Ничего себе заданьице! – возмутился Бернард. – Мы только что чуть было там не оказались, в этом самом загробном мире! И вот тебе на – опять!

Глава 16. Последняя капля и последняя крошка

Страшное это место – Зелёные Болота. Поговаривают, будто светящийся туман завлекает нерадивого путника, заманивает в неведомую глушь, покуда не приведёт прямо в пасть к страшному чудищу. Глаза у того чудища большие, как тарелки, клыки – острые, как кинжалы, глотка бездонная, а брюхо ненасытное… Жуть да и только! Вот и сторонились люди мрачных болот. Одна лишь старая мудрая Знахарка без опаски бродила по топкой трясине.
Она-то знает, что настоящие чудища растут не в лесу, и не на болотах, а в душе человека, питаясь его пороками и слабостями. И не драконы то вовсе, не вепри, не пауки, а зависть и алчность - вот кого страшиться надо! Эти чудища родных людей врагами делают.
– Уж не сбылось ли старое пророчество? – частенько повторяла в последнее время Знахарка. – Не пролилась ли с дождями на землю безумная вода взамен Ясной Водице?

Древняя легенда гласила, что всякий, кто отведает этой новой «глупой воды», перестанет различать добро и зло.
– Похоже, так и случилось, – горестно вздыхала старушка. – Что раньше казалось людям отвратительным и безобразным, теперь восхищает их. Даже учёный люд будто разума лишился. Вот и правитель Королевства, почтенный наш Чародей в чудака какого-то превратился, всё пытается эликсир бессмертия изобрести, будто не знает, что душа и так бессмертна. Эх, отыскать бы источник прежней, Ясной Воды! Я в детстве слыхала, есть такой родник. В глухих болотах прячется.
Как раз сегодня она отправилась в самое нелюдимое место – на старое колдовское кладбище.
– Сюда, сюда посвети, – негромко просила она фонарик, который плыл впереди по воздуху.
Тот послушно перелетел в нужную сторону.
– Что такое? Слышишь? – шепнула Знахарка и ускорила шаг. Фонарик метнулся за ней. – Батюшки! Неужто дети на Могильную Топь забрели? Может, померещилось? Может, я сама безумной стала?
Но ей не показалось. За надгробием, которое высилось над серым валуном, отчётливо слышались детские голоса. Ну, вы-то понимаете, кто сидел на валуне. Это были Камилла и Бернард. Когда перед ними предстала старушка с сердитым лицом, подсвеченным пугливым фонариком, друзья разом вскрикнули, а Бернард ещё и закричал:
– А-а-а! Не ешьте нас!
Знахарка усмехнулась, строго оглядела мокрых путников, повозилась в котомке, и достала... горбушку мягкого пышного хлеба и флягу.
Во фляге оказалась удивительно вкусная вода. Для Бернарда старушка налила воду в крышечку и отломила мякушку хлеба. Будь это пряник с мёдом, медвежонок бы сам накинулся на угощение, а тут – всего лишь хлеб, и он поначалу лениво отмахнулся. Но Знахарка так грозно глянула, что медвежонок разом осушил крышечку и слопал хлеб.
– Ух ты, – довольно мычал он, пожёвывая с нескрываемым удовольствием.
– Я и не знала, – призналась Камилла, – что вода и хлеб могут быть такими вкусными!
– Это Ясная Вода, – пояснила старушка, – она безумие прочь гонит. Не будете больше по болотам шататься, проказники. И хлеб этот непростой, чудесный, он от голода надолго избавляет, а то, неровен час, наедитесь ягод или грибов ядовитых.
Убедившись, что Камилла с Бернардом съели и выпили всё угощение, старушка негромко молвила:
– Последние крошки из моих запасов. Последние капли... 
– Зачем же вы их нам отдали? – спросила Камилла, а Бернард добавил:
– Вы же могли их себе оставить.
Старушка улыбнулась и ответила:
– Что ж, пришло, видать, моё время начать жить как все, суетно да беспокойно. Может быть, даже жадиной стану или зазнайкой, – добавила она с печальным вздохом.
Камилла задумчиво проговорила:
– А вдруг и там, откуда я пришла, тоже давно пьют эту самую новую, безумную воду?
– И как у вас живётся? – поинтересовалась Знахарка.
– Пока ты маленький, живётся неплохо, даже весело, – призналась Камилла. – А вот у взрослых одни проблемы. Вот меня через год никто не пустил бы в сказку, потому что взрослым мечтать вроде как не положено!
Знахарка осуждающе покачала головой и спросила:
– А как у вас обстоит дело с праведностью и благочестием?
– С чем-чем? – не понимая, переспросила девочка.
Старушка вздохнула и спросила:
– Ну ладно, расскажите лучше, как вы сюда забрели?
Слушая сбивчивый рассказ друзей о чудесном спасении, она достала из котомки травы и лесных ягод, потёрла их в ладонях, и нанесла зелёную кашицу на оцарапанные руки и ноги девочки. Ранки мгновенно затянулись. Старушка дунула на фонарик, пламя за стеклом ярко полыхнуло, и одежда Камиллы вмиг высохла и стала чистой, как и плюшевая шкурка Бернарда.
– Повезло вам, – одобрительно качнула головой старушка, выслушав друзей. – Этот плющ прочнее любой верёвки. А на Дракона вы уж не серчайте. Давненько я за него не молилась, вот он и разошёлся. Надо будет ему малины отнести. Очень он малину любит, хвастунишка зелёный.
Бернард возмущённо спросил:
– Зачем вы молитесь за злодея?
Знахарка усмехнулась и ответила:
– А это, малыш, моя авторская методика. Бывает разбуянился злодей, спасу от него нет. Тут я его душе спасения-то и пожелаю.
– Спасения? – фыркнул медвежонок. – Ему же хорошо станет, злодею!
– Э-э-э, не скажи, – протяжно ответила старушка и покачала головой. – Прежде разбойник должен все свои дурные дела вспомнить и честно себе признаться, что поступал нехорошо. Душа ведь без покаяния не спасётся. А это ох, какое тяжкое наказание.
Бернард скептически поморщился и сердито буркнул:
– Зачем вообще нужно, чтобы злодеи к Свету пришли? Пусть себе в потёмках бродят!
Знахарка ответила:
– А вот представь себе, идёшь ты по лесу, вокруг темно, страшно. Обрадуешься ты, если светлячок во тьме замигает?
Бернард охотно закивал.
– Вот так и с добрыми душами, – продолжила Знахарка, – чем их больше, тем вокруг светлее и радостнее, и мрак отступает.
И она спела старинную песенку Королевства:

– Добрые души, как светлячки,
Тихо во тьме зажигаются.
Души недобрые, злобы клочки,
Мраком кромешным питаются,
Если ты хочешь, чтоб стало светло,
И звёздами жизнь озарилась,
Пожелай, чтобы каждое злое пятно
В солнышко превратилось.
Молитва с молитвой, ручей с ручейком,
Вместе сольются, как лучик с лучом.
Речка лучистая хлынет вперёд,
Двери в Волшебный Рассвет распахнёт.


Когда песенка закончилась, Камилла робко спросила:
– И как ваша методика? Работает?
– Всегда работает, – утвердительно кивнула Знахарка и добавила, хитренько прищурившись: – А придёт время, откроются волшебные Двери в Небо, тогда Ясной Воды всем хватит, и злодейство исчезнет. Все-все подобреют!
Камилла поднялась с земли.
– Мне как раз это и надо сделать! – заявила она. – Нарисовать двери в небо!
Старушка улыбнулась, по-пиратски свистнула, и на валуне появилась зелёная, как молодая травинка, Ящерка.
– Вот тебе поручение, Слезинка, – обратилась к ней Знахарка. – Отведи путников на ту сторону, прямиком к Чародею. Да смотри, не хнычь по дороге, и не уболтай их насмерть. Знаю я тебя, говорунью!
Ящерка кивнула. Знахарка обернулась на друзей и, помахав рукой, растворилась в воздухе. Только фонарик остался висеть на месте.

Глава 17. О чём журчат подземные воды

Ящерка прошелестела вниз по мокрому камню, проворно нырнула в зелёный туман, но уже через секунду вынырнула обратно и строго спросила:
– Так вы идёте или нет? Я заждалась, а Та Сторона ждать не будет.
Камилла и Бернард недоумённо переглянулись.
– Куда идти? – спросила девочка. – Что ли обратно в болото?
– Ах, простите, я не совсем точно выразилась, – поправилась Слезинка. – Конечно, не идти, а прыгать. Здесь воронка на Ту Сторону. Самый короткий путь.
Прыгай за мной! Алле оп!
И, сложив лапки, она скользнула в туман. Камилла осторожно поднялась на ноги. Она вовсе не собиралась вновь залезать в трясину.
Но вдруг перед её лицом пролетел на канате из паутин крупный мохнатый Паук. Камилла в ужасе отшатнулась, соскользнула с камня и... упала. Её тут же обхватила болотная муть, но не склизкая и мокрая, а мягкая, сыпучая и совершенно сухая.
– Я словно песчинка в песочных часах,  – подумала девочка, проскальзывая самое узкое место.
 Проскочив на Ту Сторону, она коснулась ногами земли и обнаружила, что стоит в тёмном подземелье. Тут уже ждали фонарик и Слезинка. Тропинки нигде не было, но вдоль стены горели факелы.
– Нам сюда, – бодро позвала Слезинка, скользнув было вперёд.
– Как бы не так! – возразил хриплый голос.
Зловредный Паук тоже пробрался на Ту сторону и глядел из темноты прожорливым взглядом. Слезинка выбежала вперёд и умоляюще воскликнула:
– Не заводись, пожалуйста, Тарантушка! Эта девочка идёт чинить Высокий Луч, а я её провожаю по поручению Знахарки!
– Брысь, мелочь! – рявкнул Тарантул. – Разважничалась, провожатая она. Посмотри на себя! Скользкая, гладкая, всего четыре лапы и два глаза. Смешно даже! Хвост, и тот отваливается, – затем он смерил презрительным взглядом Камиллу. – А ты чего ждёшь? Ишь, вырядилась! В дамки захотела? А вот не пройдёшь, не выйдешь, заплутаешь, сгинешь, замотаю, закручу, облеплю и заверчу, пешкой моей будешь, про себя забудешь…
И он с невероятной скоростью принялся плести паутину, зашивая единственный освещённый проход подземелья. Слезинка горестно вздохнула.
– Всё, завёлся, – сказала она. – Совести у него вовсе нет, а энергии на пятерых. Что же теперь делать?
Но Знахарка не зря оставила фонарик в подмогу друзьям. Он отплыл в один из тёмных переходов и качнулся в воздухе, подавая знак следовать за ним. 
– Мы спасены! – повеселела Слезинка. – Он осветит нам тайную тропу!
И они побежали вслед за фонариком. Тарантул даже не глянул им вслед, он был слишком увлечён плетением паутины.
Камиллу тяготило горькое чувство поражения. С одной стороны, она испытала облегчение оттого, что не придётся вступать в схватку с таким отвратительным противником (пауков-то она жуть как боялась!). Но отступать было позорно и унизительно, и как-то вовсе не по-сказочному. К тому же – вдруг это и была решительная схватка со злом? Тогда, выходит, она проиграла!
– Может, надо было схватить факел и прогнать Тарантула огнём? – спросила она.
Фонарик отрицательно качнулся в воздухе, а Слезинка  живо возразила:
– Ах, что ты! Его сети таковы, что только липкой жижей измажешься, а то и сама в паука превратишься! Были случаи, да-да. Трудишься годами во благо светлого превращения, а потом раз, и обратно опаучился… и снова изворачиваться, плутовать, каверзничать. Да ещё в итоге непременно запутаешься в собственных интригах и сгинешь в тобою же сплетённых сетях!
– Вы думаете, эта злюка запутается? – спросил Бернард с недоверием.
– А как же! – ответила Слезинка. – Кто сеть коварную плетёт, тот сам себе капкан куёт. Ах, бедный Тарантушка.
– Нашли кого жалеть! – возмутился Бернард.
– Да как же не жалеть? – вздохнула Слезинка. – Его ж многие не из страха сторонятся, а из отвращения. Вот ему и обидно, бедняжке. В глубине души, он о небе мечтает. Вы думаете, почему юные паучки по весне на паутинках летают? Мечту осуществляют! А вот поборол бы Тарантушка свою зависть и властолюбие, так и воспарил бы над облаками! Таковы правила. Таков закон.
– Но почему же он нам-то завидует? – спросила Камилла. – Мы тоже летать не умеем.
– Сейчас не умеете, а там... как знать, как знать, – прищурилась Слезинка. – Вам любые пути-дороги открыты. А у него, бедняжки, только один путь: он либо исправится, либо расплатится.
– Сам виноват! – буркнул медвежонок. – Сказать бы ему пару ласковых!
– Ну что вы, – мягко возразила Слезинка. – С лукавыми напрямую нельзя. Бесполезно и не безопасно. Нет-нет, только в обход, только в обход! К тому же, может быть, именно на этой тропе мы найдём клад.
– Здесь есть клад? – восхищённо откликнулись друзья, сразу позабыв о Тарантуле.
– Пока не знаю, – уклончиво ответила Слезинка, игриво вильнув хвостиком. – Клады такая штука… где-то они наверняка есть, но никогда не знаешь наверняка, где их нет.
Она вдруг замерла, прислушалась, подбежала к подземному роднику и застыла, глядя на падающие капли.
– Слышите, кап-кап! Плюх-плюх!
Камилла нахмурилась. Поведение Ящерки начинало вызывать у неё опасения. Но Слезинка вдруг встрепенулась и сказала:
– Ну пойдёмте скорее, что воду зря слушать?
И она заструилась по земле, гибкая, словно ручеёк, бодренько напевая высоким голоском:

Скорпионствуя яростно,
Паутинствуя пакостно,
Ящерицеподобствуя,
Мы на небо глазаствуем.
Там орлинствует гордость,
И добрействует Голубь,
Там пространствует ветерность,
Справедливится дух!
Ах, непросто избавиться 
От стремления жалиться,
От желания хныкаться
И смотреть только вниз.
Но мы сбросим оковы,
Пошатнём все основы,
Здравствуй, время открытий – 
Наш отныне девиз!
Мы отбросим сомнения,
Прекратим обвинения!
Мы отпустим обиды
И себе, и другим.
Ведь знаем наверное,
Ведь мы чувствуем правильно,
Только душу очистив,
Станешь светло-иным.
Лишь тогда, как положено, 
Мы легко воспарим,
Из всего, что нам встретится,
Мы добро создадим! 
Даже зло мы в добро превратим! 
Несомненно, в добро превратим!

Глава 18. Двери в небо

Сколько снадобий сотворил за свою долгую жизнь Чародей, не сосчитать! Пилюли храбрости. Микстуру процветания. Мега-капли от жадности. Приправу для справедливости. Таблетки мистической прозорливости. Эссенцию остроумия. Всё ему было по плечу! Лишь эликсир бессмертия никак не удавался.
Но сегодня-то он его изготовит!
Нужные ингредиенты давно собраны. Котёл с утра греется над волшебным пламенем. Атмосфера в подземных чертогах царит такая загадочная, что даже летучие мыши затихли под потолком. Ни шелеста, ни шёпота. Висят на сталактитах, наблюдают. Слушают, как Чародей напевно произносит заклинание.

– Если бросит Паук паучинствовать,
Превратится он Ящерку быструю!
Прекратит она плакать и ныть,
Сможет гордым Орлом воспарить!


Огонь под очагом зашипел. Вода в котле забулькала и покрылась крупными пузырями.

– Если быстрый Орёл победит горделивость,
Станет Голубем лёгким, чьё имя Правдивость.


Над котлом поднялся дым. Он клубился, меняя цвета и принимая форму разных животных и птиц.

– Белый Голубь всех светлей,
Справедливей и добрей!
Всяк ему хвалу слагает,
Каждый стать таким мечтает.
Ну а если человеку повезёт,
Он БЕССМЕРТИЕ вовеки обретёт!


Варево в котле забурлило. Чародей зачерпнул немного эликсира длинной деревянной ложкой. Подул на него. Попробовал.
– Не то, опять не то! – огорчённо воскликнул он. Но чуть погодя, сказал: – Хотя, если подлить Экстракт Книгочея, добавить Настойку Логики, да капнуть Эссенцию Поэтичности, получится великолепное средство от глупости! Покуда Высокий Луч не очистится, это снадобье будет идти нарасхват!
И он весело продолжил творить заклинание, подбрасывая в котёл перечисленные ингредиенты.

Кровавый карбункул в железной оправе,
Кораллов пучок и стальные жуки,
Пионы налево, гвоздИки направо,
Гранатовый перстень снимаем с руки.
Всё это – в котёл, и читаем заклятье:
Турумба-мурумба-каюк!
И вот уж по звёздам умею гадать я,
И ведаю смыслы сложнейших наук,
Я знаю все формулы и теоремы
(не надо в учебник смотреть),
Перо моё бойко слагает поэмы
(не надо над рифмой корпеть).
Даётся всё с лёгкостью,
Чем ни займусь я.
Я молод навечно,
Красив и умен!
Лечу я по небу
Путем звёздно-млечным
К могучей планете,
Планете Плутон!


Закончив, он вновь попробовал смесь и погрустнел.
– Что толку в моём снадобье? Умным оно без надобности, они и так умны. А глупцам не хватит ума его применить!
Немного подумав, он решил:
– А вот что я сделаю! Обойду всё Королевство и в каждый колодец незаметно капну несколько капелек. Денег и славы это мне не принесёт, но зато какое удовольствие - беседовать с умным человеком!
Весьма довольный этой идеей, Чародей принялся разливать снадобье в пузырёчки и склянки.
– Ваше Чародейское Величество! – громко пропела Слезинка за его спиной. – Разрешите доложить! Юная путешественница явилась в Королевство Гранатовых Бурь, чтобы починить Высокий Луч!
Сказав это, Слезинка тут же бесследно испарилась в воздухе вместе с фонариком, а Чародей повернулся, глянул на девочку и радостно спросил:
– Чужеземцы? Как в легенде! А заветное желание у тебя имеется?
– Не далее как вчера утром у меня было целых два заветных желания, – охотно призналась девочка. – Одно из них как раз сейчас исполняется. Со вторым тоже всё удачно сложилось. Но к следующему дню рождения я обязательно придумаю новое!
– Нет заветных желаний? Всё, как гласит легенда! – повеселел Чародей. – Именно чужестранка, у которой исполняется заветное желание, и сможет починить Высокий Луч! Ибо только она знает, как нарисовать Волшебные Двери!
– Что вы, я ничего об этом не знаю, – отказалась Камилла.
– Замечательно! Слово в слово! –  хлопнул в ладоши Чародей. – Там так и сказано "чужестранка, которая знает, как нарисовать волшебные двери, как раз не знает, что она об этом знает"!
Он достал с полки ларец, украшенный золотой фигуркой скорпиона с рубиновыми глазками. Одно нажатие на золотой хвостик, и крышка открылась.
Яркое сияние брызнуло из ларца. В нём на бордовом бархате лежала горсть золотых угольков. Огненные искры юркими червячками бегали по золотым бокам, словно угольки только что вынули из костра. 
– Угольков хватит ровно на пятьдесят дверей! – сказал Чародей, вручая Камилле ларец. – Рисовать следует так, чтобы свет не рассеивался. Помни Второй Закон Зодиака и действуй!
– А о чём этот Закон? – спросила девочка.
Чародей поднял указательный палец вверх и важно произнёс:
– С тобой не может случиться ничего такого, с чем ты не могла бы справиться!
Он торопливо направился к выходу.
– Я обязан удалиться. У меня пока ещё есть заветное желание, а Высокий Луч исполняет их без разбору. Но нет-нет-нет, обойдусь без эликсира. Обойдусь! Зачем мне бессмертие в обезумевшем мире?
Он захлопнул за собой дверь.
Камилла уставилась на угольки. Может, задание ей действительно по плечу. Вот только как его выполнить?
– Как же расположить эти пятьдесят дверей? Нарисовать их крошечными? Или нарисовать рядом? Или одну над другой?
На какое-то время воцарилось молчание. Бернард сидел на краю ларца и любовался огненными прожилками, бегающими по уголькам. Камилла смотрела на стену. Вдруг в зал вбежала запыхавшаяся Слезинка. Она никак не могла отдышаться, чтобы сообщить что-то, судя по её вытаращенным глазкам, очень важное.
– Вода! Вода... – повторяла Слезинка. – Водица! Ручеёк! Источник! Только что… послание… расшифровала…
– Успокойся, – попросила Камилла. – Расскажи толком.
– Капельки… смелые… простучали… водяной почтой! Слушайте! – и она протараторила друзьям такое послание:


– Чудо-клад, плюх-плюх,
Раньше прятал плющ-плющ,
А под ним дверь-дверь,
Нарисуй её теперь.
Рядом линии идут
И друг друга берегут.
В одиночку, кап-кап,
Тонкий лучик так слаб,
Ну а вместе, дзинь-дзинь,
Свет настанет! Тьма, сгинь!


Камилла подпрыгнула на месте, хлопнув в ладоши.
– Я поняла! Чтобы каждый луч поддержал следующий, нужно, чтобы линии шли рядышком! Как в том рисунке под плющом! Двери должны быть одна внутри другой.
– Как матрёшки! – радостно воскликнули Бернард и Слезинка.
Причём голос Ящерки прозвучал необычно низко.
Камилла нарисовала на стене небольшую арку, с себя ростом. Вторую изобразила внутри, ведя линию рядышком. Следующую – внутри второй, и так, одну за другой, она принялась рисовала все пятьдесят дверей. Линии словно сами помогали ей - едва уголёк касался стены, полоса бежала вперёд, дорисовывая себя. С последним угольком была закончена самая маленькая, совсем крошечная, дверца.
– Браво! – раздалось позади.
Девочка обернулась. За спиной стоял гордый Орёл с пронзительным взглядом. Он удивлённо оглядел себя и сказал:
– Моё превращение  состоялось! За что мне такая честь? Неужели лишь за то, что я передал вам послание ручейка?
– Это вы, Слезинка? – изумлённо воскликнули Камилла с Бернардом.
– Я был Слезинкой. Теперь мой удел – небеса! – гордо сказал Орёл, но тут же осёкся. – Впрочем, это удел всех птиц. Я всего лишь один из немногих.
Вдруг рисунок на стене вспыхнул и стал вытягиваться сквозь стену. Он превратился в длинный ослепительно светлый коридор. Орёл расправил крылья и полетел в него. Через мгновение это был уже не Орёл, а Белоснежный Голубь.
В следующий миг волна зелёных огоньков подхватила Камиллу и понесла в Светлый Туннель. В вышине прозвучал голос Звездочёта:
– Ступай прямо, не верти головой, а то опять попадёшь невесть куда, – предупредил он. – Слушай внимательно, тебе нужно опасаться Большого Змея. И главное, когда достигнешь Зала Времени, надо, чтобы тень от ростка упала на ве…
Окончания Камилла не услышала. Голос Звездочёта потонул в грохоте водопада. Плотные стены воды шумели справа и слева от Камиллы. Бурлящие потоки дробились на тучи хрустальных брызг, окропляя всё вокруг живительной свежестью.
Камилла протянула руки, и её ладони наполнились Ясной Водой. Ах, как вкусна была эта вода! В голове от неё и впрямь наступала ясность! Водопад торжественно гремел. Словно боевые пушки салютовали победителю.
– А ведь спасая меня, ты открыл подсказку, Бернард!
– вдруг поняла Камилла. – А чтобы это случилось, надо было застрять в болоте. А для этого нужно было бежать, не разбирая дороги. Получается, мы должны быть благодарны и Дракону, и даже Тарантулу.
–  Верно! Если бы он не преградил нам дорогу, ручеёк не оказался бы на нашем пути, и не нашептал бы Слезинке свою подсказку…
Лёгкое «Дзынь!» пробилось сквозь шум водопада – перед девочкой появился ключик с ярко-красным гранатовым камушком. Она взяла его и повязала на ленточку рядом с опаловым ключиком.
Вот так наши путешественники перебрались через очень непростое и местами чрезвычайно опасное, но в итоге прекрасное Королевство Гранатовых Бурь и помогли распуститься второму лепестку волшебного цветка, который который медленно оживал в центре сказочной страны. Это был кристально чистый лепесток стихии Воды. Но ещё десять лепестков оставались непроявленными. Ещё десять Королевств ждали помощи маленьких скромных путешественников и загадочной звёздочки.

©Симург 2014. Шахри Даниялова