Королевство Изумрудных Закатов

"Кастор и Поллукс, два звёздных брата.
Помогите сделать шаг девятый!
Сложно девочке волнение унять,
Осознать себя и Путь принять"

В этом Королевстве ветер чувствует себя особенно вольготно. Он то беспардонно вносит разные истории со всего света, то безответственно выметает их, унося куда попало. Если бы не поразительное чутьё местных жителей на всякие новости, и их умение управляться с любой информацией, они были бы завалены словесным мусором по самую макушку!
Жители Королевства как правило парят в вышине на небольших дельтапланах, проворно отлавливают сачками басни, на лету подхватывают сетями огромные рассказы о важных событиях и ловко цепляют на удочки маленькие незначительные сплетни, кривотолки и пересуды, чтобы те не путались под ногами и не мешали работать.
Затем из улова отбирают крупные события – для серьёзных газет. Маленькие весточки отсылают небольшим журналам, а сплетни и байки отправляют на слово-дробильный комбинат, где их перемалывают в буквы и знаки препинания. Если знаки и после сортировки продолжают препинаться, их подвергают специальной обработке по программе усиленной грамотности. Клеветы и поклёпа до недавнего времени здесь вовсе не видывали, но если уж попадались, то этот сорт макулатуры подвергался немедленному уничтожению.
Однако с некоторых пор то ли чутьё стало отказывать жителям Королевства, то ли с новостями что-то произошло, а может быть, всему виной прогремевший недавно ураган, но приходится признать, что в последнее время самые правдивые и достоверные новости до такой степени перемешались со сплетнями, пустой болтовнёй и откровенной дезинформацией, что уже невозможно было разобрать, где правда, а где ложь. С этого времени все цветы в Королевстве потеряли свой удивительный дар – они утратили ароматы, и больше не пахли. Ничем. Зато какой смрад источала клевета! Небесные покровители Королевства – созвездие Близнецов - ужасно горевало по этому поводу. Но вмешиваться оно не имело права.

Глава 45. Сомнения о сомнениях по поводу сомнений

Королевство Изумрудных Закатов начиналось сразу за расписными колоннами. Точнее, это раньше были ворота, а теперь лишь две колонны. Ворота снёс ветер. Он в этом Королевстве был такой дерзкий и безответственный — уж если раздуется, не угомонишь! Впрочем, пока что он дремал, и наши друзья двигались по тропе прямо к колоннам. Мелодия у дороги была восхитительная! Но девочка её совсем не слушала.
— И как я могла поверить, что это Мой Путь так чудесно звучит? — чуть не плакала она. — И где же тогда мой собственный Путь? Как к нему вернуться? Где найти?
Бернард исчерпал все средства для утешения, но тут из-за левой колонны важно выступил Грифон и сказал:
— Чтобы найти Свой Путь, нужно понять, кто ты.
— А чтобы понять, кто ты, — продолжил Сфинкс, выйдя из-за правой колонны, — следует осознать Свой Путь.
— Ну вот, — с досадой проговорила девочка. — Теперь всё стало ещё запутаннее.
— О, мы как раз мастера решать головоломки! — заверили Грифон со Сфинксом.
— Для начала соберём впечатления, ощущения и воспоминания, — предложил Грифон и заговорил не своим голосом: — Господа, начинаем пресс-конференцию! Скажите, уважаемая гостья, какой самый необычный момент в вашем путешествии? Не думай долго! — потребовал он своим голосом. — Говори первое, что придёт в голову!
— Полёт, — выпалила девочка.
— Полёт? На дельтаплане? Но что же в этом необычного? — очень живо поинтересовался Сфинкс. — У нас все так носятся!
— Нет-нет, на крыльях! На моих собственных крыльях! — сказала Камилла, повеселев. — Я летала, как бабочка!
— Так ты девочка или бабочка? — растерянно спросил Грифон. Он даже забыл сменить голос, и сам не понял, своим ли голосом сейчас говорит.
— Ну какая же я бабочка? — рассмеялась Камилла. — У меня и крылышек больше нет! Видите? — и она взмахнула руками.
— Ясно, — кивнул Грифон, хрипло кашлянув. — Ты бабочка, потерявшая крылья.
— Да нет же! — возразила Камилла, смеясь. — Я обыкновенная девочка!
— Понимаю, — кивнул Грифон совсем упавшим своим-несвоим голосом. — Ты девочка, которая думает, что была бабочкой.
— Стоп! — вскричал Сфинкс. — Так она только сильнее запутается. Неужели не ясно? Перед нами девочка, которая думает, что она бабочка, которая думает, что стала девочкой.
— Потерявшей крылья, — настойчиво договорил Грифон.
— Нет, нет и нет! — рассердилась Камилла. — Вы оба не правы! И мне уже кажется... что и я не права!
Грифон сказал:
— Ну вот, теперь совершенно ясно, что всё совершенно запутанно. Надо лететь к Близнецам! Они лучшие специалисты по головоломкам!
Он предоставил Камилле свою спину, и вот девочка с медвежонком вновь летели высоко над землёй. Воздух вокруг наполнился гулом. В нём смешивались шум ветра, свист пролетающих дельтапланов, голоса газетчиков и репортёров, почтальонов и рекламщиков. Они то и дело проносились мимо. Почтовой службой Страны Мерцающих Путей заведовали именно здесь. А кому же ещё этим заниматься? Собственно, жители Королевства Изумрудных Закатов и изобрели эпистолярный жанр (это такое искусство — написание писем).
Да-да, это целое искусство! Вот попробуй написать письмо так, чтобы оно было не только без ошибок, но и несло в себе сердечное тепло и дружеское участие. Вот сядь и напиши! От руки напиши, ручкой или чернилами, или даже пером. На открытке, на бумаге, бабушке, другу, да хоть самому себе! А потом прочитай. Ну как, получилось? Если на душе от письма теплеет, то ты молодец! А если ещё не очень получается, стоит ещё подучиться. Вот ты не отмахивайся от этой подсказки. Ведь если написать и отправить кому-то бумажное письмо или открытку с маркой, вы оба станете богаче на целое ПИСЬМО, мир станет богаче на целое доброе послание!
Но вернёмся к жителям Изумрудных Закатов.
Здесь каждый почтальон имеет свой собственный маленький дельтапланчик. Это служебный транспорт, быстрый как ласточка, и неуловимый как ветер. В сумке у почтальона, как правило, лежит кипа бумажных конвертов с сургучными печатями и марками. На марках обычно изображён символ одного из двенадцати Королевств. Кстати, вскоре после путешествия наших друзей почтовые службы Страны Мерцающих Путей выпустили специальную серию марок. Она посвящена славным подвигам Камиллы Храброй и Бернарда Отважного. Филателисты (коллекционеры почтовых марок) дорого дадут, чтобы заполучить экземпляр из этой праздничной серии!

 

Глава 46. Болтливый полёт

Грифон летел высоко над землёй, а пролетавшие рядом газетчики пытались расспросить Камиллу. Но Грифон, завидев очередного назойливого репортёра поднимался ещё выше, и газетчика уносило ветром. Так что до Камиллы доносилось только:
— Где вы побывааа… Откуда путешееее… Что слышно в Королееее… Как вам понраааа…
Всё же один ловкий репортёр умудрился схватиться за хвост Грифона и некоторое время летел рядом. Он успел задать несколько вопросов.
— Поделитесь впечатлениями с нашими читателями и слушателями! Как вам нравится в нашем Королевстве?!
— О, у вас замечательно! — отвечала Камилла, перекрикивая ветер. — Очень нежные цветы, они так чудесно звучат!
— Звучат? Цветы? — переспросил репортёр, не понимая.
— Конечно! У цвета есть своя Музыка, и у цветка, — пояснила Камилла. — А у Музыки есть свои цвета.
— Да-да, — кивнул репортёр и прислушался. — Что-то звякает!
— Нет-нет, не звякает, а звучит, — возразила Камилла. — Звучит напевно, тихо, нежно… разве вы не слышите?
Они прислушались. Но, увы, музыка, которую девочка совсем недавно так явственно различала, сейчас тонула в гомоне голосов и рассыпалась под свистом ветра. Обрывки фраз беспорядочно и суетливо кружили в воздухе.
— Слухи, вести, истории, всё, что угодно! — крикнул репортёр. — Разговоры и разговоры! Очень важные, и не очень важные, иногда очень неважные. Правда, которую принимают за ложь, и ложь, которую принимают за правду. Ложь, которую выдают за правду, и правда, которую выдают за ложь! Последнее веяние моды — ложь, которую выдают за ложь! Как тут музыку расслышишь? Я только одну песенку и помню. Спеть?
Не дожидаясь ответа, он затянул во всё горло:



В медный жертвенник
Насыплем горсть земли,
Чтоб цветы родные запахи нашли.
И добавим маргаритки, что растут
Под ногами у дороги, прямо тут.
Под котёл в огонь мы вытряхнем испуг
И иллюзию великих заслуг.
В воду мелко покрошим
Маки, лютики, жасмин.
А потом сюда же
Вытряхнем сомнения
И ошибочные ложные решения.
Смело бросим сожаленья
В растолчённые коренья.
Помешаем,
Помешаем,
И ещё раз
Помешаем,
Вскипятим,
Прокалим,
Через сито
Процедим
И в серебряном бокале аккуратно подадим.
Это чудный-пречудный напиток!
Сделай его, сразу поймёшь,
Правда вокруг тебя или ложь,
И как развеять туман,
И как рассеять обман,
И куда за правдой идти,
И как больше не запутаться в пути,
Не пропасть, не заблудиться, а дойти!


— Эта песенка как раз для меня, — сказала Камилла. — Кстати, если у музыки есть свои цвета, то, наверное, можно почувствовать и её аромат.
— Сенсация, сенсация! — вскричал репортёр.
Он вытаращил глаза, отпустил хвост Грифона и полетел, несомый ветром. Его тут же окружили любопытствующие коллеги.
— Ошеломительная новость! — выкрикивал он. — Впервые! Только в нашем Королевстве! Неожиданное решение! Уникальный способ вернуть ароматы! Сенсация, сенса-а-а…
Его голос через секунду растворился в гуле других голосов, подхвативших известие.
— Сенсация, сенсация, сенса… — разносилось над Королевством.
Грифон между тем приближался к сверкающему дворцу с тонкими слюдяными башенками и узорными мостиками.
— Они словно сплетены из карамельных нитей! — восхитилась Камилла.
Ветер хозяйничал во дворце, влетая через балконы, врываясь в широкие окна, пролетая по анфиладам и арочным коридорам. На каждом подоконнике стояли цветочные горшки с нарциссами и ландышами, цвели пионы и розы. А на смотровой площадке цветами была покрыта большая клумба. Грифон приземлился перед ней и велел ждать, а сам улетел.
— Какие красивые цветы… Камилла наклонилась, чтобы вдохнуть сладкий цветочный аромат. Увы, ни розы, ни пионы, ни нарциссы не пахли ничем.
— Даже ландыши никак не пахнут, — нахмурился Бернард.
До этой минуты ему казалось, что задание свитка какое-то, ну, прямо скажем, девчачье. Цветочки, благоухание, несерьезное это всё, пустяшное. Впрочем, ему и сейчас так казалось. Просто немного обидно стало за ландыши. Нравились ему эти цветы. Красивые, весёлые, душистые!  Ну и… да, рядом с ними медвежонок выглядел не таким маленьким.

Глава 47. Самое сложное задание

Берилликус и Агата были близнецами и Правителями Королевства. Они буквально влетели на площадку, шелестя развевающимися на ветру плащами, и обрушились на Камиллу с вопросами:
— Ты хочешь вернуть благоухание нашим цветам? Ты окончательно решила? Не передумаешь? Ты уверена?
— Вообще-то, я уже ни в чём не уверена, — призналась девочка, пожимая плечами.
Агата уселась за столик, взмахнула платочком, и перед ней появилась печатная машинка.
— Не у-ве-ре-на… — продиктовала себе Агата, стуча по клавишам.
Берилликус спросил:
— А может быть, ты вообще не уверена, что цветам нужны ароматы?
— О, нет-нет! Цветы без аромата — это так печально! — воскликнула Камилла.
— Пе-чаль-но… — застрочила Агата.
— Что ж, всё зависит от тебя, — сказал Берилликус Камилле. — Приступим к процедуре Определения Пути.
Девочка немного волновалась, но надеялась, что когда перед ней появится вереница дорог (как это было в Королевстве Опаловой Зари), она сумеет отыскать среди них свою серебристую тропинку.
Берилликус и Агата хором воскликнули:
— Кадуцей!
Крылатый золотой жезл, увенчанный круглым набалдашником с самоцветами и увитый двумя золотыми змейками, подлетел к Камилле. Она в страхе отдёрнула руку, и Кадуцей завис рядом, плавно взмахивая белыми крылышками. Змейки смущённо заморгали изумрудными глазками, а Агата мягко упрекнула Камиллу:
— Трусишка, эти змейки не кусаются. Кадуцей проявит дорогу, и ты сможешь выбрать Путь.
Тут Бернард негодующе вскричал:
— Не смейте называть моего друга трусихой! Она уже стольких змей победила, ей не страшны никакие Кадуцеи! И потом, сколько можно? Да будет вам известно, Камилла уже выбрала дорогу, ещё в самом начале путешествия!
— В на-ча-ле… — простучала Агата, — выб-ра-ла…
Берилликус хохотнул и сказал:
— В самом начале выбирать легко! Думаешь только о приключениях и веселье. Вот когда встречаются настоящие опасности и неприятности, начинаешь жалеть, что не выбрал другой путь.
— Именно, — подтвердила Агата, с осуждением глянув на медвежонка. — И незачем так кипятиться. Ведь только теперь, когда часть Пути пройдена, и вы знаете, каким непростым он был, только теперь вы по-настоящему ПРИНИМАЕТЕ за него ответственность… или, наоборот, ОТКАЗЫВАЕТЕСЬ принять.
Бернард промолчал, а Камилла взяла Кадуцей и сказала:
— Я понимаю, о чём вы. Помнишь, Бернард, как Негатив с Позитивом говорили? «Отбросив все сомнения»… Я думала, что выбирала Свой Путь в тот момент. А на самом деле настоящий выбор надо сделать сейчас.
Она взялась за рукоять Кадуцея.
— Нас-то-я-щий… вы-бор… сей-час… — напечатала Агата, затем подняла глаза и мечтательно произнесла: — Наконец-то кто-то остановится и сделает уже этот выбор, а то все летают, как ракеты, совсем не хотят вдуматься.
Берилликус хлопнул в ладоши, и Кадуцей вырвался из рук Камиллы, расправил крылышки и взвился ввысь. Затем стрелой метнулся вниз и ударил о землю. Перед девочкой вспыхнула и понеслась вдаль единственная светлая дорога. Никаких пёстрых полос рядом, никакого выбора. Дорога петляла между холмами и скрывалась вдали, одна-одинёшенька.
— Так вот же он, мой Путь! — радостно вскричала Камилла. — Мне и не надо ничего выбирать!
— Верно, ты идёшь этой тропой, — подозрительно спокойно подтвердила Агата и спросила: — А что, если ты с самого начала сделала неверный выбор?
Берилликус добавил вкрадчиво:
— Может быть, твоё путешествие должно было пройти легко и беззаботно, без неприятностей и трудностей? И со змеями бороться не пришлось бы, а?
Камилла задумалась ненадолго и сказала:
— Но я мечтала попасть в сказку, а в них всегда бывают трудности, которые надо преодолевать… и опасности нередко встречаются. Поэтому я думаю, что спокойная дорога не для меня.
— Всё так, — согласилась Агата. — Но возможно, сказка была бы интереснее, веселее, добрее.
Золотой жезл подскочил, ударил о землю, и тропинка покрылась алмазно-изумрудной россыпью. Ах, красота!
— Может быть, это твоя дорога? — спросила Агата.
Путешествие по такой дороге обещало быть удивительным и красочным.
— Или вот эта? — спросил Берилликус.
Жезл вновь ударил оземь, и тропинка украсилась рубинами, сапфирами и жемчугами. Ах, она тоже была очень красива!
— Или эта?! — грозно воскликнула Агата, и тропинка превратилась в золотую дорогу, усыпанную разноцветными самоцветами.
— Не эта?! — потребовал ответа Берилликус, и Кадуцей принялся колотить по тропинке, как отбойный молоток по асфальту. Дорога быстро меняла окрас: перламутровый путь, путь из мягких радуг, малахитово-бирюзовая тропа, мраморно-зеркальная, дорога из мыльных пузырей, мягкая дорога из цветов, тёплая янтарная, сладкая мармеладная, ароматная шоколадная…
— Так эта?! — выкрикивали близнецы. — Или эта?!
У Камиллы мелькало перед глазами, сердце было готово выпрыгнуть из груди.
Хрустальная тропа, дорога из облаков, из маленьких часиков, из серебряных камушков, из пёстрых бусинок, из золотых пятнышек, из лимонных долек, из солнечных бликов, из мелодий, из стихов, из дум и грёз, из алмазной пыльцы, из цветочной пыльцы, из песен и мечтаний… тук, тук тук, тук, тук — колошматил Кадуцей без перебоя.
— Хватит! — вдруг вскричала девочка.
Кадуцей послушно замер в воздухе, неторопливо взмахивая крылышками, а тропка потухла, превратившись в невзрачную пыльную дорогу.
— У меня уже есть свой собственный, МОЙ Путь! — твёрдо сказала девочка. — Тот, который привёл меня сюда. И каким бы он ни был, это и есть МОЯ Дорога!
Агата, прищурившись, спросила:
— Но что, если ты ошиблась?
— Если я ошиблась, — ответила Камилла, — значит это МОЯ ошибка, и она — ЧАСТЬ Моего Пути!
— Ах, — театрально вздохнула Агата. — Разве ты не будешь сожалеть, разве не станешь казниться? Деточка, это же немыслимо! Некоторые за всю жизнь не могут простить себе даже пустяшную ошибочку! И мучаются, страдают, терзаются…
Берилликус добавил негромко:
— Хотя другие с лёгкостью прощают себе даже непростительное.
Камилла задумалась. Кадуцей смиренно покачивался над дорогой, плавно взмахивая крыльями. Близнецы выжидающе смотрели пронзительными взглядами. Лишь Бернард глядел с таким доверием и сочувствием, что Камилла вдруг поняла:
— Если я принимаю ответственность за свои решения, то я смогу простить свою ошибку. Ведь я не хочу злиться на себя вечно.
— Это твоё решение? — мягко уточнила Агата.
— Да, — уверенно кивнула девочка. — ЭТО Моё решение.
Вдруг по тропе вдаль пробежал огненный всполох, и дорога озарилась знакомым опаловым сиянием. Но теперь Путь Камиллы не просто серебрился, он полыхал победным заревом. Зазвучала Мелодия Пути, на этот раз в ней появилась новая тема, праздничная и смелая. Берилликус и Агата захлопали в ладоши.
— Всё правильно! — воскликнул Берилликус. — Так и сказано в Девятом Законе Зодиака. Не дорога определяет, каким будет путешествие, а твоё решение определяет, каким будет Путь.
— И каким он был, — подсказала Агата, напечатав что-то на машинке. — Твой Путь зависит только от тебя.
Она допечатала, лист вылетел из печатной машинки, сложился самолётиком и взлетел в воздух. Буквы на его крыльях слились в большое чёрное пятнышко, и бумажный самолётик обернулся белогрудой ласточкой.
— Фьють! Фьють! — пропела Ласточка. — В Путь! В Путь!
Слова вылетали из её клюва и застывали в воздухе, цепляясь друг за дружку причудливыми хвостиками-завитками, а затем — Дзынь! — превратились в ключик с двумя изумрудными камушками и золотыми завитушками. Ласточка подхватила его клювом и принесла на ладонь Камилле.
В этот момент по Королевству пронеслась волна душистых цветочных ароматов. Нарциссы, ландыши, пионы, розы, лилии — их чарующее благоухание разлилось над садами, наполняя каждый бутон. Все жители Королевства, которые шагали по земле в тот миг, остановились, а кто парил в небе, направили свой полёт к цветам. Даже Бернард перебегал от цветка к цветку, жадно втягивая ароматы плюшевым носиком, ахая и охая.
— Ну, какие же это пустяки? Ах, как пахнут ландыши! А пионы! А-а-а-ах…
А Камилла заметила, что ароматы ещё и чудесно звучат, нежно и ласково. Впрочем, тигровые лилии, к слову, звучали довольно звонко.
Вот так к цветам вернулось сказочное благоухание, а к жителям Королевства — их привычное великолепное чутьё. Конечно, новости и сплетни ещё не скоро разбежались по своим местам, но прежней суматохи и такого безобразия, как прежде, больше не было. Самое главное, что вовсе пропала клевета и ложь, только их и видели! А уж с правдивыми новостями разобраться завсегда можно.
Был ещё один цветок в Стране Мерцающих Путей, который стал в этот миг прекрасней. Один из его лепестков расправился и налился светом. Третий Лепесток Воздушной Стихии.

Глава 48. Чудесный источник и волшебный челнок

На Страну Мерцающих Путей опускался вечер. Берилликус с Агатой предложили девочке переночевать в их дворце, но Камилле не терпелось отправиться дальше.
— Я совсем не устала, — заверила она, прощаясь с близнецами. — И потом, мне так хочется узнать, что ждёт меня дальше на Моём Пути. Мне теперь просто не уснуть!
Она отправилась по Пути, а песня Королевства сопровождала её стройным многоголосьем:


– Над королевством воздух свеж, прозрачен, чист,
Он полон радужных надежд, и ветер здесь речист.
Несёт потоки новостей со всех концов.
Услышать, выслушать, принять всегда готов,
Пересказать, переписать, дать слухам кров.
Ах, этот ветер озорник! Ах, многослов!
Но есть иная ипостась у Близнецов:
Смесь ароматов создавать,
По миру с ветром рассыпать,
Цветы нежнейшим награждать благоуханьем,
Весь мир прекрасным наполнять,
          живым дыханьем.


Камилла шагала с чувством светлой радости. Никогда прежде она не ощущала природу так чутко. Путь утопал в густых красках, оранжевых, лиловых и зелёных полосах, которые прочерчивали небо.
Величавая Сюита Заката плавно перетекала в Ночную Элегию. Ветер заигрывал с огненными лучами заходящего солнца, ласково переговаривался с листочками кипарисов. Вода в ручейке весело журчала, перешёптывалась с камушками на дне. А как пели Месяц и первая вечерняя звёздочка рядом с ним! Слушать бы и слушать… если бы не усталость. Шутка ли сказать — весь день в Пути! А сколько Королевств она прошла! А какие испытания, а какие приключения! Подземелье, горы, полёты. И по морскому дну ходила, и по несуществующему мостику шла. Может ли быть что-нибудь ещё более волшебное, чем все эти чудеса?
Но тут мысли её рассыпались - над головой прогремел гром, и впереди полыхнула молния. Ударив по дороге, молния расколола Путь пополам. Бернард недовольно вскричал:
— Что?! Снова ВЫБИРАТЬ по которому берегу идти?

— Нет, Бернард! — радостно ответила Камилла, заметив, что в месте раскола бьёт родник. Вода от него бежала вдаль, разливаясь  серебристой рекой.

— Выбирать не придётся! Эта река и есть Путь, мы поплывём. Смотри!
Отражение Месяца покачивалось на воде НАСТОЯЩЕЙ лодочкой. Узкий нос загибался серпом, а на краю висел хрустальный колокольчик, ну, прямо бутончик ландыша! И колокольчик, и загнутый нос лодочки напомнили Камилле Звездочёта, точнее, его новенькие восточные тапки. Тут прозвенел колокольчик, приглашая в путешествие, и Камилла поспешила занять место в лодочке. Поудобнее устроившись на шёлковых подушках, она укрылась от ночной прохлады мягким пуховым пледом и, конечно, уснула.
Ей грезилось, что серебристая река стремится ввысь, а лодка превратилась в большие хрустальные качели, а затем в колыбель. Может быть, так оно и было? Во всяком случае, когда колокольчик сообщил о прибытии, и Камилла открыла глаза, их с Бернардом окружало магнетически-прекрасное Лунное Царство.

©Симург 2014. Шахри Даниялова