Королевство Яшмовых Зёрен

"Путаница - это полбеды!
Пропадут без ВЕРЫ все труды.
Спика, звёздочка, здесь без тебя никак!
Посвети! Всего один остался шаг"


 

В этом Королевстве издревле выращивали Порядок. Его зёрна, хоть и прятались за грубой плотной кожурой, на самом деле были нежны и очень ранимы. Они были весьма чутки к неопрятности и совершенно не выносили неразбериху. Стоило нарушить одно лишь правило, например, ненадолго опоздать с поливом или не проконтролировать температуру в хранилищах, как урожай становился негодным. А уж о том, чтобы прийти на работу в грязных калошах или с немытыми руками, и говорить нечего. От этого плоды скукоживались, и зёрна в них погибали. Поэтому жители Королевства любое дело старались делать вовремя и аккуратно. Как-никак, их покровителем было созвездие Девы!
Но однажды страшный ураган привнёс в королевство целую тучу семян Путаницы. Началось жуткое безобразие. Никто больше никуда не успевал, всё приходилось делать впопыхах. Вещи больше не лежали на своих местах. Люди тратили часы на незначительные пустяки, а на действительно важные и неотложные дела у них оставалось каких-нибудь пять-семь минут.
Беспорядок проник даже в Золотой Лес. Некогда весёлый и светлый, наполненный соловьиными трелями и солнечными лучами, он метр за метром превращался в хмурые дебри. Спасти положение могло только волшебное зерно Дерева Чистоты. Но сорняк оплёл его ветви так густо, что никто больше не мог различить ярких плодов в ядовитых зарослях. 

Глава 59. Золотой лес и пророчество четырёх стихий

Камилла растерянно оглядывалась по сторонам. В вытянутой руке светил янтарным глазком ключик. Мгновенье назад она коснулась его, и тут же — площадь, цирковые артисты, Укротитель с Пекарем и даже яркое солнце — всё исчезло! Впрочем, солнце не исчезло, оно здесь было, но увидеть его не представлялось возможным — над головами Камиллы и Бернарда колыхалась густая осенняя листва, а землю под ногами будто окутало покрывало из золотых блёсток, так густо она усеяна жёлто-оранжевыми листьями.
— Где мы? Как здесь красиво! — заметила она.
Высокие клёны, дубы, осины, липы, берёзы блистали роскошными золотыми одеяниями. Гордые, стройные, они стояли словно царская свита, одетая в нарядные мундиры. А Осенняя Симфония! Если бы можно было передать словами её очарование, я обязательно бы это сделал! Невольно вслушиваясь в дивную мелодию, Камилла подумала, что в сиянии осеннего леса таится не только красота, но и самое настоящее Волшебство. Ей подумалось, что и в её, обычном домашнем мире всё устроено так же — каждое дерево, каждый цветок, каждый ручеёк полны чудодейственной силы, даже каждый росток…
— Ах, да, росток! — взволнованно сказала она вслух. — Бернард, там были Весы? Ты не помнишь? Тень в полдень, упадёт ли она так, как надо?
— Конечно, упадёт! — взмахнул лапкой медвежонок. — Куда она денется? И, кстати, куда это мы сами делись?
А «делись» они, то есть, чудесным образом переместились — в ту часть Золотого Леса, которую ещё не захватил сорняк Путаницы.
— Ну и как тут его разглядишь, этот небосвод? — сказал медвежонок, глядя вверх. — Над головой только ветви да листья.
— И под ногами тоже, — заметила Камилла, поворошив носком туфельки опавшую листву. — Ой, кто это там?
В чаще неторопливо передвигались тёмные силуэты с маленькими светильниками в руках. Длинные чёрные накидки с капюшонами прятали лица. Люди поднимали с земли кто листочек, кто жёлудь, кто каштан, и подолгу рассматривали, держа перед светильником. Свет у фонариков был слабый, но приятный. Особенно вон у той женщины, в голубой накидке, с посохом. Она напомнила Камилле Знахарку. Только эта женщина молодая.
— Спросим у них дорогу в Зал Времени, — решила Камилла.
С земли послышался хрипловатый голос:
— Они не вспомнят, они слиш-ш-шком заняты. Это отш-ш-шельники. Они всё ищ-щ-щут, ищ-щ-щут.
Камилла глянула под ноги, но никого не увидела. Может быть, с ней говорит листва?
— Что же они ищут при таких тусклых фонариках? Их лампы совсем не светят, — сказала она.
Голос мягко ответил:
— Фонарики засияют ярче, когда они найдут настоящ-щ-щий свет.
— Настоящий? — весело воскликнула девочка. — Так он же в сердце! Они что, не знают этого?
— Конеш-ш-шно, знают, — ответил голос. — Но забыли. Вспомнить некогда. Заняты очень. Говорю же, ищ-щ-щут.
— Ну нет, так им ничего не найти! — возмутилась Камилла.
— Можно искать, ш-ш-штобы найти, А можно искать, ш-ш-ш-ш-штобы искать, — прошипел голос.
Камилла бегом побежала к фигуре в голубом плаще.
— Простите, пожалуйста! — напрямую обратилась она. — Я, конечно, не очень в этом разбираюсь, но мне кажется, что вы неправильно ищете!
Женщина поглядела на неё недовольно и строго сказала:
— Вот видишь, ты сама признаёшь, что не разбираешься, а я как раз очень подробно и детально разбираюсь в существе вопроса. Я всегда подробнейшим образом исследую, дробно расщепляю, изучаю под самым мощным микроскопом, и только потом анализирую, идентифицирую, классифицирую и заново синтезирую. Конечно, результат синтеза не всегда идентичен исходному продукту, но в любом исследовании бывают погрешности.
— И как вы в этом не запутываетесь? — восхищённо проговорила Камилла.
Дама преспокойно ответила:
— Очень просто. Ясность, строгость, порядок и строгое следование правилам никогда не позволят мне запутаться.
— А какие у вас правила? — живо спросила Камилла. — Понятные или как в остальных Королевствах?
— Что ты такое говоришь? Правила для того и придумывают, чтобы всё становилось понятным.
Дама в голубом застыла, разглядывая под лупой каштан. И Камилла застыла, смутно догадываясь, что начинает запутываться. А ведь у неё есть важное дело. Какое-то важное дело… дело важное… было… какое-то…
Всё. Забыла. Запуталась. Основательно. Или окончательно? Ах, да какая теперь разница? И Бернард уснул. Она пошла бы своей дорогой, но куда ей следует идти, а главное, зачем — не вспомнить. Да и дороги нигде нет. Куда ни глянь, кругом золотые листочки. Под ногами, над головой, ещё и с деревьев падают.
— Может, мы очутились в таком рождественском стеклянном шаре? — проговорила она. — Только вместо снега здесь плавают листья, совсем как золотые блёстки. Это, конечно, лучше, чем застыть мошкой в янтаре. Всё-таки, большой простор для движений, есть, с кем пообщаться. Рождественские шары так милы. Их можно переворачивать, встряхнуть и смотреть, как снежинки с блёстками медленно оседают. Ой, только бы нас не встряхивали! — вдруг встревожилась она. — Я не желаю кружиться и оседать, как снег. Я не блёстка!
— Какой ещщщё шшшар? Какие ещщщё блёстки? — с досадой вскричал с земли шипящий голосок. — У тебя Путаница в голову забралась! Гони её, поганку эдакую, гони прочь! Сейчас же вспомни, кто ты, ну же… тебе надо торопиться!
Камилла тряхнула головой, широко открыла глаза, и — Путаница отступила.
— Ой, спасибо вам, — поблагодарила она невидимую помощницу, — у меня как будто зима в голове поселилась, а теперь убралась восвояси! Простите, не могли бы вы стать видимой? Даже если вы всего лишь улыбка или только голова, мне будет удобнее общаться с вами, если я вас увижу. Можете, если хотите исчезать и появляться, как Чеширский Котик, если вам так хочется. Я не привереда! Или может быть, вы говорящие листья? Или… ах, простите, в моей голове только что хозяйничала Путаница! Мне так неловко…
— Вот ещё! — вскрикнул голосок. — Я не кот! И не листья! И не Путаница! — он помолчал немного и робко спросил: — А если я покажусь, ты не будешь шшшарахаться?
Камилла пообещала, что, честное слово, не будет. Но когда из-под листьев появилась хозяйка шипящего голоска, она в испуге отскочила. Не стоило давать честное слово, успела подумать она, падая в шуршащие листья.

Глава 60. Новый путь или безумная карусель

 

Ты уже догадался, кто выбрался из-под листьев? Там показалась змеиная мордочка. Когда Камилла отпрянула, Змейка вновь нырнула в листву и жалобно проскулила из укрытия:
— Ну вот. А сама обещ-щ-щала! Всегда одно и то же. Кого бояться? Змей бояться. От кого ш-ш-шарахаться? От змей ш-ш-шарахаться!
— Не обижайтесь, — извиняющимся тоном проговорила Камилла. — У меня за последние два дня было столько неприятностей, связанных со змеями! Правда, и защитники среди них тоже находились, ещё какие! — сказала она, припомнив Кадуцей, и, справедливости ради, только справедливости ради, а не чтобы упрекнуть, заметила: — Вы ведь и сами от меня шарахнулись.
Змейка высунула мордочку и слегка качнулась, сделав испуганные глаза.
— Ага, ты во-о-он, какая огромная, а я… малютка! Если бы не послание Четырёх Стихий, я бы вовсе не стала рисковать и показываться тебе на глаза. Да и тебя, бедняжку, пугать не стала бы, — добавила она виновато.
— Послание? — хором спросили Камилла и Бернард. Он проснулся, когда девочка свалилась в листья.
Змейка осмелела и выползла целиком, показав своё красивое блестящее тельце. Прищурилась, она принялась торопливо рассказывать:
— Ах, слуш-ш-шайте, слуш-ш-шайте! Мы, змеи, в час рассвета можем слыш-шать разом голоса всех четырёх с-с-стихий. Это наш особый дар! Ну так вот, нынче поутру они пели в унис-с-сон, да так складно, так дружно, а это, поверьте, бывает очень редко. Земля пела, Ветер ш-ш-шептал, Вода журчала в роднике, а Огненное Зарево рас-с-светного с-с-солнца звенело над горизонтом. И говорили они о вас-с-с. Вот, что они велели передать:

– Мы героев от души благодарим
И полезные советы дать спешим:
Первое, что ты должна им передать:
Девочке не надо раскисать,
Надо смело до конца шагать.
И второе (это очень важно знать):
Всё у них получится в пути,
И Камилла сможет в отчий дом войти!


Змейка замолчала, глядя на девочку восхищёнными глазками, но Камилла лишь разочарованно вздохнула, а Бернард прямо сказал:
— Тоже мне, послание! Велели не раскисать и сказали, что всё получится. Неужели они не могли сообщить что-нибудь дельное, что-нибудь по-настоящему полезное?
— Глупыш-ш-ш! — по-доброму улыбнулась Змейка. — Это же самое-с-с-самое ценное — не просто надеяться, а знать наверняка, что у тебя получится задуманное! Знать наверняка! Сколько добрых дел погубили с-с-сомнения и неуверенность в победе. Ах, вы скоро с-с-сами это поймёте, — пообещала она огорчённо.
— Ну, хорошо, — устало молвила Камилла. — Спасибо вам. А как же мне пройти в Зал Времени?
— Ой, вот тут я не с-с-специалист. Тут нужен конс-с-силиум! — и Змейка тихонько присвистнула.
Из зарослей миндаля выступила Куропатка, а над ухом Камиллы прозвенела Стрекоза.
— Уз-з-знаёте? — пропела она. У неё ещё сохранились крошечные подкрылки Жука, и было заметно, что Стрекоза немножко стесняется их. — Да-да, это я. Быть Скарабеем, конечно, почётно, но уж-ж-ж больно однообразное меню. Вот я и отправилась по второму кругу. Буду круж-ж-жить Мерцающими Путями, пока не превращусь в бабочку. Хочу пёстрые крылышки, хочу нектар и пыльцу! Ой, помнится, я была грубовата с вами. Вы уж-ж-ж простите меня, нерадивую. Я была не собой! То есть, не я собой была! Точнее, собой была не я! Ну, вы поняли. Только вы обяз-з-зательно от души простите, а то не стать мне бабочкой! Ну не сердитесь на меня, пожалуйста! Я очень-очень сож-ж-жалею!
— Мы вовсе не сердимся, — успокоила её Камилла. — Да и вы тогда действительно были не совсем вы. А теперь вы уже совсем не он… совсем не Жук.
Стрекоза радостно затрепетала крылышками и закружилась в воздухе. Змейка строго сообщила:
— Друзья! На повестке дня очень серьёзный вопрос — как пройти в Зал Времени?
Куропатка оглядела девочку, затем медвежонка, и с видом знатока прокряхтела:
— Всё зависит от того, как давно вы путешествуете. Кхе-кхе.
— Мы прошли одиннадцать Королевств, — доложила Камилла.
— Ага, — Куропатка принялась важно расхаживать взад-вперёд, чеканя слова. — В таком случае вы попадёте в Зал Времени либо очень скоро, либо… — она сделала паузу и, немного подумав, важно закончила: — Либо очень нескоро!
Камилла растерянно заморгала, а Куропатка монотонно продолжила:
— Страна Мерцающих Путей имеет свои Законы…
— Да помним мы! — завопил Бернард. — Двенадцать Королевств, следуют по кругу, нужно пройти все двенадцать, как циферблат часов! Мы сейчас как раз двенадцатое проходим. А потом-то что? Что потом?
— Пра-а-авильно, — невозмутимо ответила Куропатка, — а сколько раз вы должны обойти циферблат?
— Сколько раз? — в один голос повторили девочка и медвежонок. Камилла упавшим голосом сказала:
— Я думала, его нужно обойти только один раз.
— Мно-о-огие так думают, — снисходительно кивнула Куропатка, — они ду-у-умают-ду-у-умают, и ходят кругами, пока не поймут главного.
Бернард нетерпеливо прокричал:
— Так что же главное? Главное-то что?
— О! Это просто, — заверила Куропатка, выразительно моргая и старательно мотая головой. — Скажу точнее, это настолько просто… что невозможно выразить словами!
Камилла опустила голову и тяжело вздохнула. Змейка с сочувствием поглядела на неё и сказала:
— Может быть, тебе действительно стоит пройти Страну Мерцающих Путей ещё раз?
Камилла отрицательно замотала головой и устало промолвила:
— Тогда я не успею починить Часы и не смогу вернуться домой. Ещё двенадцать Королевств… я никогда не вернусь к маме с папой. Никогда…
И она заплакала. Она не хотела плакать, но слёзы… они сами покатились из глаз. Все бросились утешать её. Куропатка прильнула к плечу головой и гладила крылом. Стрекоза обдувала лицо, махая крылышками, как вентилятор. Змейка утирала хвостиком слёзы. Один Бернард не знал, что делать. Он прошёл с Камиллой долгий Путь, но ни разу не видел её такой удручённой.
— Никуда больше не пойду, ничего больше не хочу, — еле слышно прошептала девочка.
Стрекоза неожиданно весело откликнулась:
— Правильно, оставайся с нами! Надо только трижды повторить это и сказать пароль! — она задумчиво застыла в воздухе, припоминая тайные слова, и сообщила: — да-да, верно, надо сказать «Мне всё равно»! Ой, не благодарите, я и сама не помню, откуда это знаю, но точно вам говорю, оно действует!
Камилла зарыдала в голос, а звери, включая плюшевого Бернарда строго зашикали на Стрекозу. Она виновато застыла и бросилась с удвоенной энергией обдувать лицо девочки дуновением крылышек. Но Камилла была безутешна. Тут Змейка изогнулась красивым узором и… запела. Она исполнила на свой лад Пророчество Стихий:

– Коль сомнения и страх станут на Пути,
Нужно прочь обоих гнать, и вперёд идти.
Всё в конце концов закончится успешно.
Время вновь пойдёт по-старому, неспешно.
Ты домой вернёшься вовремя, конечно.
А теперь взбодрись, мой друг безутешный,
И ступай
  по своему Пути 
    с верой и надеждой.


Когда песенка закончилась, слёзы у Камиллы высохли. Её почему-то больше не хотелось плакать. Она поднялась на ноги и сказала:
— Извините, я проявила слабость. Я готова идти дальше.
Змейка возмутилась:
— Не извиняйся! Каждый имеет право расстроиться, особенно когда у него на Пути то и дело случаются неприятности. Если каждый раз казниться, то на Путь не останется никакого времени! Запомни, ты умница и молодец! Повтори, — велела она.
Камилла тихо произнесла:
— Я умница. И молодец.
Получилось не очень уверенно, но девочка почувствовала теплоту в груди, и на душе стало немного светлее.
— Фуф, — фыркнула Змейка и потребовала. — Веселее!
Камилла невольно усмехнулась. Ну что, честное слово, как в детском садике, она же уже школьница. От этого ей стало ещё смешнее, и она широко улыбнулась и сказала почти весело:
— Я молодец, и я умница.
Все захлопали, закричали «ура», а Куропатка воскликнула:
— Ой, а я знаю, кто поможет найти Зал Времени! Элевсиния, она знает ответы на все вопросы. У неё решений тьма!
— Верно. Только не тьма, а изобилие, — коротко поправила Змейка и заструилась по жёлтой листве.
Все отправились вслед за ней. По дороге Змейка затянула песенку, а Куропатка и Стрекоза ей подпевали:

– Дадим мы путнику с собой
Дорожную корзину.
Дорожную корзину
Со всем необходимым.
В корзину мы положим йод.
– Зачем ей йод?
Зачем ей йод?
Она же в лес идёт.
Не на войну и не в поход,
Всего лишь в лес идёт.
– Не спорь со мной, сначала йод!
И виноградную лозу в корзину мы положим.
– Пожалуй, это я пойму.
Поскольку девочка в лесу
Проголодаться может,
Гроздь сочных ягод с той лозы
Насытиться поможет.
– Возьмём пшеницы колосок,
Кладём в корзину Спику.
– Зачем в корзине пика?
Не на войну и не в поход,
Она всего лишь в лес идёт,
Так для чего ей пика?
– Сама, признаться, не пойму,
Но чувствую, что верно:
Сначала йод, потом лозу,
И колосок пшеничный,
Его я Спикой назову,
Как мне велит обычай!

 

 

Глава 61. Без подсказок

 

Хотя песенка и показалась Камилле полной бессмыслицей, всё же она делала извилистую дорогу не такой головокружительной. Дело в том, что Змейка то и дело петляла меж деревьев, и вся компания петляла вслед за ней. Девочка уже не помнила, сколько раз они поворачивали направо, а сколько налево, и потом опять направо, и снова налево… Бернарда и вовсе укачало, и он отлёживался на дне кармашка. Вскоре она увидела впереди отшельников в чёрных балахонах и женскую фигуру в голубой накидке. Без сомнения Камилла их уже видела.
— Мы что, вернулись назад? — воскликнула она, не скрывая недовольства.
— Конеш-ш-шно, — преспокойно ответила Змейка. — Таковы правила Мерцающих Путей.
Стрекоза напомнила:
— Ты ж-же прошла одиннадцать Королевств. Долж-жна была привыкнуть.
— Но я всегда шла прямо… или почти прямо, — уверенно возразила девочка: — Я не помню, чтобы дорога так петляла.
— Дорога, может, и не петляла, — кивнула Змейка. — А вот Путь. О, за ним не уследишь! Даже на полчасика не стоит оставлять без присмотра.
Куропатка и Стрекоза активно закивали, но Камилла продолжала недоумевать.
— Но зачем же самим себе удлинять Путь? Зачем полчаса петлять по лесу, чтобы вернуться туда же?
— Как «зачем»? — удивлённо переглянулись звери, и Змейка с расстановкой произнесла:
— Этот Путь НЕОБХОДИМО было проделать, чтобы НЕ опоздать и НЕ прибыть раньше Времени.
Камилла смотрела на своих спутников, широко раскрыв глаза. Осталось всего одно, последнее задание, а она тратит драгоценные минуты на бессмысленные прогулки по лесу — всё для того, чтобы прийти ВОВРЕМЯ? Сейчас ей был понятен гнев Звездочёта, когда он увидел её в своей библиотеке. Но на этот раз у неё не осталось сил даже на то, чтобы разозлиться. И досадовать было некогда. Каждая минута дорога. Ах, какая нелепица и бессмыслица — пустая трата времени… Змейка прервала её мысль.
— Вон, кстати, в голубом плаще, — указала она кончиком хвоста в сторону женщины, — это и есть Элевсиния. Сейчас она как раз готова ответить на все твои вопросы.
Камилла со всех ног побежала к Элевсинии, на бегу помахав рукой провожатым и прокричав «спасибо». Всё-таки, они были добры и внимательны к ней. Те с удовлетворением кивали ей вслед.
— Прос-с-сто идеально прибыли, — заметила Змейка. — С-с-секунда в с-с-секундочку!
— Ни минуткой раньше, ни минуткой поз-з-зже, — согласилась Стрекоза.
— Безупречная пунктуальность! — восхищённо проквохтала Куропатка. — Кхе-кхе.
Элевсиния по-прежнему передвигалась неторопливо, надвинув капюшон на глаза.
— Я снова к вам! — подбегая, быстро заговорила Камилла, немного запыхавшись. — Мне очень нужно поскорее попасть в Зал Времени! Пожалуйста! Вы не подскажете дорогу?
Элевсиния подняла голову, спокойно глянула на неё и виновато опустила глаза. Она принялась что-то отыскивать в своей корзине, взволнованно приговаривая:
— Как знала, что сегодня пригодится. Ах, вот он! Тебе должен подойти. Это мой, с детства сохранился.
Она протянула Камилле голубой полу-прозрачный плащик с капюшоном.
— Нет-нет, спасибо, — поспешила отказаться девочка. — Я не умею синтезировать и расщеплять, и вряд ли смогу вам помочь. Я всего лишь хотела спросить дорогу в Зал Времени!
— Да-да, я помню, но путь туда скрыт сорными зарослями, — виновато ответила Элевсиния, потупив взгляд. — Пока не найдём волшебные плоды Дерева Чистоты, сорняк не отступит, и дорога останется скрытой.
— Ладно, — нехотя кивнула Камилла и принялась натягивать плащик. — Тогда подскажите, по каким признакам отыскать это ваше Дерево?
— Ох, признаки сейчас вспоминать некогда, — со вздохом ответила Элевсиния. — У нас очень мало времени, Путаница стремительно разрастается!
— Да-да, я понимаю, — живо согласилась Камилла и ещё живее добавила: — У меня тоже очень мало времени. Просто скажите, чем это дерево отличается от других!
Элевсиния, немного подумав, ответила:
— Его плод — Царь Плодов… и это единственное, что мы помним, — она снова вздохнула. — Пока не найдём чудесных зёрен, нам не вспомнить, как оно выглядело. Таково действие Путаницы.
Камилла взмахнула руками и в отчаянии воскликнула:
— Но так можно целую вечность искать!
— О, нет, целую Вечность искать не получится! — горячо возразила Элевсиния и, понизив голос, пояснила: — Если не отыщется Дерево Чистоты, Вечность вовсе перестанет существовать, наступит Век Скоротечности, а ему на смену придёт страшная Эпоха Безвременья.
Она обвела взглядом Золотой Лес и пояснила:
— Там, где росли пионы, поселится алчный репей, пирамиды трутней возвысятся взамен сладкого тутовника, а виноград больше не даст плодов. Благородные Чайные Розы сменит тщеславный шиповник, и на месте смоковницы разрастётся бурьян. От прекрасного сада останутся лишь увядающие тени. Время, само Время перестанет существовать.
Холод и мрак застывших Лунных Небес ещё не выветрились из памяти Камиллы, и она мрачно сказала:
— Это похоже на смерть.
— Это хуже, — печально откликнулась Элевсиния. — Наши миры оплетёт Ложь. Это страшнее смерти, страшнее…
Она бережно извлекла из корзины пышный бутон Чайной Розы.
— Вот последний цветок с Королевского Куста. Бедняжки падают, словно им в корни впрыснули яд, — она протянула цветок девочке.
Камилла вдохнула чудесный аромат Королевской Розы, и страшные мысли на некоторое время словно ветром из головы сдуло. Сладкая мелодия цветка была полна нежности и печали, но… она была очень тиха и постепенно затухала.
— Как прекрасно, — молвила Камилла, боясь спугнуть светлое чувство, наполнившее грудь.
Элевсиния напевно произнесла, продлевая мелодию цветка:

– В ней гнездится восход и укрылся закат,
Прогоняет тоску лепестков аромат.
Этот сладостный дух отгоняет печаль.
Но завянет цветок… ах, как жаль, очень жаль…


Она оставила бутон Камилле и сказала:
— Вот поэтому мы ищем, стараясь не упустить ни одну деталь. У нас есть ещё одна подсказка, но… звучит она так невразумительно, что даже неловко озвучивать, — она виновато посмотрела на девочку, которая сверлила её требовательным взглядом, и просто сказала:
— Подсказка в том, что нет никакой подсказки.
Камилла обескураженно уронила плечи и расширила глаза.
— Да, такой детальной инструкции у нас ещё не было, — невесело пошутила она.
Элевсиния помолчала немного и неуверенно добавила:
— Есть ещё несколько строк из старинной баллады. Только эти слова никак нам не помогли. О, это последняя подсказка, — поспешила добавить она, видя негодующий взгляд девочки, и негромко пропела:


– Златые аксельбанты
Подсушенной листвы
На огненный алтарь перерожденья
Роняет наше Дерево.
И сочные плоды
В коронах крошечных,
Краснея от смущенья,
Под плотной кожурой
скрывают угощенье,
Рубиново-янтарное творенье,
Услада взору, вкусу – наслажденье!


— Банты, кожура, корона, угощение… ну, это уже хоть что-то, - деловито подытожила Камилла, и из кармашка появилась заспанная мордашка медвежонка.
— Кто-то сказал «угощение»? — бодро осведомился он и облизнулся в предвкушении.

Глава 62. Глянуть в Небосвод

Пока Камилла ищет зёрнышко среди сухой листвы, желудей и веточек, воспользуюсь небольшой паузой, чтобы спросить тебя:
ты когда-нибудь глядел в небо сквозь густую крону пожелтевших деревьев? Вот так вот встать в лесу или в парке под ярко-жёлтыми листьями, задрать голову и смотреть вверх. Смотрел? Если да, то ты, конечно, уже видел этот удивительный сияющий ковёр!
А если не глядел, то обязательно сделай это, и непременно — в солнечный день! Ведь именно ради этого чарующего зрелища матушка-Природа, искусная кружевница, вышила на роскошном Полотне Осени тёмные прожилки листочков и извилистые тени ветвей. Кусочки неба словно заключены в золотые узорные рамы. В таком обрамлении Лазурная Синева сияет ещё лазурнее, а золото осенней листвы горит ещё яростнее.
Открою тебе ещё одну сказочную тайну. В пасмурные дни Небо вовсе не оттого кутается в пуховые облака и одеяла сизых туч, что не хочет больше сверкать синевой. На самом деле именно в эти дни его сияние разгорается так сильно, что Небо ВЫНУЖДЕНО прятаться — чтобы не ослепить нас своей красотой. Да-да, оно бережёт наши взоры.
Когда Камилла бродила по лесу с тусклой лампой в руке, Небо как раз разгорелось самой ослепительной синевой. Но девочка с медвежонком, а также Элевсиния и Отшельники этого не замечали, их взоры были обращены вниз, на землю. Камилла усадила медвежонка на ветку повыше (под плащиком ему было неуютно), и Бернард наблюдал оттуда, как она ведёт поиски. Потом вскарабкался повыше, и ещё повыше, и ещё. Отсюда было лучше видно.
Камилла ужасно злилась, что приходится топтаться в лесу и искать зерно, которое даже неизвестно, как выглядит. Если бы не лёгкий аромат Розы, ей пришлось бы совсем туго. Она то и дело подносила цветок к лицу, и сладкое благоухание хоть ненадолго отгоняло раздражение.
— Может быть, оно вообще невидимое! — недовольно приговаривала девочка. — А если подсказка в том, что нет никаких подсказок, то какой смысл в этой подсказке?
Роза обдала её свежестью. Девочка остановилась и задумчиво произнесла:
— Постой-ка, Бернард. Ведь если это и есть подсказка, значит, смысл в ней и заключён.
Бернард покачал головой и издевательски заявил:
— О, эврика, открытие века. Что, Путаница и тебя одолела?
Но Камилла продолжила рассуждать:
— Погоди, если в подсказках нет смысла, значит главное не в мелочах. Все эти узоры на листьях, веточки, прожилки… не это главное, понимаешь?
— Да ты сама-то понимаешь, что хочешь сказать? — со вздохом спросил Бернард.
Роза послала последнюю волну аромата и начала медленно увядать. Камилла не заметила этого, она оживлённо говорила:
— Дерево Чистоты отличается от всех остальных деревьев. Так? Так! Значит, если увидеть его целиком, наверняка почувствуешь это отличие и заметишь что-нибудь особенное.
— Ты что, собираешься поднять дерево целиком? — спросил Бернард с подозрением.
— Да нет же! — со смехом ответила Камилла. — Надо постараться УВИДЕТЬ его целиком! Со стороны! Понимаешь? Надо не листочки поднимать, и не дерево поднять, а глаза!
Она поглядела на Бернарда (он как раз забрался достаточно высоко) и вдруг замерла в восхищении, разглядывая что-то позади него, выше. Медвежонок тоже поднял глаза и удивлённо замер с раскрытым ртом.
Над их головами сиял прекрасный золотой…
— Дуршлаг! — восхищённо молвил Бернард. — Вот это дуршлаг!
А ведь и впрямь похоже. Если посмотреть на синее небо через полупрозрачный узорчатый дуршлаг золотистого цвета, то было бы, право слово, очень даже похоже. Что ж, медвежонок и впрямь внимательно слушал разговор Укротителя и Камиллы. Но надеюсь, он больше не станет меня перебивать.
Над их головами сиял прекрасный… золотой узор! Он был соткан из осенней листвы и лазоревых пятнышек Неба, а генеральной линией в нём проходило сплетение ветвей, украшенных небольшими круглыми тенями с крошечными коронами. Их никак не заметить, если уткнуться взглядом в землю, ну никак! Только глядя вверх, можно было узреть этот прекрасный дуршлаг… (ох, прости, конечно же, узор! Ну, Бернард, совсем меня запутал) и разглядеть коронованные плоды.
Так вот, какие зёрнышки напоминали ей капельки янтаря в Доме, где зажигаются сердца!
— Рубиновые зёрна, корона, угощенье — всё это про него, про ГРАНАТ! — радостно воскликнула девочка, откинув капюшон. А Бернард закричал во всё горло.
— Нашлиии! Урааа! Нашли-и-и!
Он ловко перепрыгивал с ветки на ветку, поднимаясь к ближайшему плоду, на нём как раз надтреснула кожура, обнажив плотные ряды прозрачных алых зёрнышек.
— А ведь у нас с самого начала была верная подсказка! — прыгала от радости Камилла и хлопала в ладоши. — Надо было просто посмотреть в Небосвод!
В этот миг роза в её руках вновь распустилась. Она источала дивный сладкий аромат и была свежа и прекрасна. Элевсиния и Отшельники уже спешили на призыв Бернарда. Огоньки в фонариках сияли ярко, как никогда.
(нет-нет, уважаемые взрослые, вы уж, пожалуйста, не путайте нас своими критическими замечаниями. Мы и так знаем, что деревья граната не бывают настолько высокими. Но это же был СКАЗОЧНЫЙ ГРАНАТ! Он достигал такой высоты, какой вы и представить себе не можете!)
Элевсиния и отшельники ждали Бернарда со счастливой находкой.
— Ах, — сказала Элевсиния. — Я так боялась не успеть, так боялась не справиться, подвести всех, так стыдилась своей беспомощности… что запретила себе радоваться. Страхи и чувство вины не позволяли мне поднять голову. А ведь
Двенадцатый Закон Зодиака гласит «Без радости нет веры, а без веры нет Пути».
Дзынь! — ключик с яшмовым глазком появился перед Камиллой, а Бернарду в лапки как раз выпрыгнуло прозрачное алое зёрнышко. Он не мог удержаться, ну, не мог. Ам, и съел! Но следом ему в лапки упало ещё несколько зёрнышек, и медвежонок, уложив их в сумочку, поспешил вниз. Элевсиния, улыбаясь, приняла зёрнышки и протянула три из них Камилле.
— Для ясности в голове, — пояснила она и пообещала: — Она понадобится тебе в Зале Времени.
Одну гранатинку она велела съесть сразу, зёрнышко оказалось очень сладким, а остальные два положили в сумочку Бернарда. О, не беспокойся, он уже сыт, для него и одно гранатовое зерно было как целый обед. Тем временем густые заросли расступились, открыв дорогу к Залу времени. Камилла вернула Элевсинии розу, которая сейчас переливалась лёгким мерцанием, вернула плащ с лампой и побежала по дорожке, которая проступила между деревьями. Её провожала песенка Королевства Яшмовых Зёрен:


– Осенний лес!
Как пламя расцветает
Букет нарядов золотых
на смену
Зелёной пышности.
Вот клёна лист.
Играет
В его окраске
охристо-песочный
С лилово-красным…
То – цвета заката.
Ты смотришь радостно, любуешься листвою.
Но грустно,
будто мир
прощается с тобою.
Однако вновь весной
леса проснутся,
И засияют вишни
буйным цветом,
А белоснежная пора морозов пройдёт,
Сменившись тёплым ярким летом,
Как ночь сменяется к утру рассветом,
Рассветом лучезарным, ясным, чистым,
Прохладой и надеждой напоённым,
Подобно лучшему воспоминанью в жизни,
Ни горечью, ничем не омрачённым.
Всё в мире так? Всё так!
Весна приходит
зиме на смену.
Радости вослед печаль стремится,
Чтоб после к нам опять вернулась радость!
Дни тянутся, как жемчуг в ожерелье.
За грустью и тоской опять придёт веселье!


Фонарики вырвались из рук отшельников и полетели перед Камиллой. Они выстроились шеренгой вдоль дороги, покачивались в такт музыке, а песенка, чуть изменив мелодию, закончилась такими словами:

В тот грустный миг,
когда леса роняют
Свой праздничный наряд,
Златые аксельбанты подсушенной листвы
На огненный алтарь перерожденья,
Не говори –
угасло солнце мира.
Но помни:
за порой холодной
Нас ожидает радость возвращенья.
Весна, Весна, Весна
придёт в наш мир!


Серебристая тропка вывела девочку к огромной сверкающей пирамиде из двенадцати граней с высокими зеркальными дверями. Пирамиду окружал широкий ров, наполненный водой. Двенадцать хрустальных мостиков перекинулись через него и продолжились по другую сторону яркими дорожками из цветных кирпичиков. Каждая из них вела к своей грани, к своей зеркальной двери. Камилла бегом взлетела на мостик, и ажурные хрустальные перила запели:

– В добрый путь, динь-дон!
Не забудь наш звон!


Вспомнив про Песенку, которую она пропустила мимо ушей на лесенке Звездочёта, девочка остановилась. Вдруг мостик пропоёт что-нибудь важное и полезное? Она внимательно выслушала.

Небо – купол. Купол – ночь.
Встретишь зло – отскочишь прочь!
Вступишь в схватку – победишь!
Вспомнишь Путь – зерно взрастишь!


Последние слова многократно повторились в затихающем звоне хрусталя. Но Камилла только дёрнула плечиком – вот ещё, полезное знание! Зерно-то она ещё утром вырастила! Видимо, мостик ещё не в курсе.
Высокие зеркальные двери разъехались в стороны, пропуская девочку, и замкнулись за её спиной.
К этому времени распустился последний из двенадцати лепестков чудесного цветка. Но сам цветок всё ещё оставался невидимым.

©Симург 2014. Шахри Даниялова