Королевство Бриллиантовых Огней

"К берегу, ладья, скорей причаль.
Здесь прошу помочь звезду Хамаль.
Ты желаешь Королевству благ.
Помоги ж пройти седьмой, опасный шаг!"


 

Мир вулканов сложен и разнообразен. Добрый воспитанный вулкан выдыхает тепло и нежность земли, согревая души и даря людям энергию и вдохновение. А сердитый вулкан может натворить немало бед. 
Но жители Королевства умеют правильно обращаться с волшебной энергией вулканов. Каждый малыш может с закрытыми глазами определить, под каким холмом живёт огонь. Каждый юноша умеет вырастить из дикого слепого вулканчика послушный серьёзный вулкан. Любой старик может подсказать, как найти свой подход к тому или иному огненному источнику. Одни нуждаются в нежности и ласке, другие в строгости и дисциплине. Ведь если вулкан избаловать, он в конце концов непременно обрушится вам на голову. Именно это грозило в последнее время Королевству, которому покровительствовало боевое созвездие Овен.
Месяц назад сильный ураган засыпал всяким сором жерло самого главного вулкана – Вулкана Стройной Горы, и тот прямо-таки взбесился. Требовалось усмирить его. Но, как гласит древнее пророчество, это можно сделать только протрубив в волшебный Охотничий Рожок. Однако, поговаривают, что он скрыт за волшебным золотым щитом – Эгидой. Но как его отыскать? Ведь Эгиду стережёт от любопытных взглядов древнее заклятие, которое сделало его невидимым. 

Глава 36. Солнечно-цветочное затмение

Ах, что за чудный край — Королевство Бриллиантовых Огней! Тысячи золотых лучей покрывают его сияющей паутинкой. Но увидеть это сияние может только приезжий — для жителей Королевства золото давно стало невидимым.
Впрочем, Камилла о богатствах не думала. Она просто была счастлива. Просто так! Как здорово было снова чувствовать под ногами твёрдую землю и шагать по дороге! А как замечательно — любоваться солнышком и полевыми цветами! Она присела на лугу неподалёку от берега и растянулась на земле, охватывая её руками. Мой мир! Моя земля! Моё солнце! Весь свет сейчас принадлежал ей, точнее, её радости.
Нут-нут, она не забыла про Путь. Но тропинки пока не видно, а Бернард ещё спит. Отдохнув немного, она развернула свиток и прочла вслух новое, очень длинное указание:

Кто поднимет Чудо-щит,
Тот беду предотвратит.
Он в Охотничий Рожок протрубит,
Жар Вулкана навсегда усмирит.
Станет снова видимой Эгида,
Без остатка растворится обида

Когда она закончила, из кармашка послышался заспанный, но весёлый голос Бернарда
— Что? Битва? Бой? — он выбрался наружу и огляделся. — Я готов! Где они, где? Где чудища? Сейчас я из них рыбные котлеты буду делать!
— Ты знаешь, Бернард, оказывается, самое-самое ужасное чудище — это я! — ответила Камилла, а затем улыбнулась, состроила страшную физиономию и деланным басом заявила: — Я короле-е-ева чу-у-удищ…
Но мордашка у неё при этом получилась вовсе не страшная, а очень даже забавная и смешная. Бернард хмуро поглядел и мрачно поинтересовался:
— Ты разве тоже бредиску ела?
Неудивительно, что он ничего не понимал, он же всё проспал! Когда Камилла рассказала ему про то, как Летящая звёздочка спасла Сонные Плантации, Бернард восхитился и находчивости Летящей, и смелости Камиллы, а ещё он пожалел о своей сонливости.
— Ну как я мог такое представление пропустить?! — сокрушался Бернард.
— А теперь мы должны усмирить вулкан, — напомнила Камилла. — И протрубить в охотничий рожок. И поднять чудо-щит. У нас куча дел впереди!
— Хм, что-то многовато для одного Королевства, — заметил медвежонок, — но звучит вполне воинственно. Мне это нравится.
— Бергииись! — вдруг раздалось неподалёку. — Забодааю!
Из леса выбежал очаровательный Белый Барашек с венком из алых маков на кудрявой голове. Перед ним, дразнясь и кривляясь, летел Мотылёк.
— Как же, забодает он, — язвил Мотылёк. — Рождённый ползать летать не может!
Барашек хотел было разозлиться, но увидев Камиллу, остановился, поглядел удивлённо и мотнул головой, ловко перебросив венок ей на голову.
— Ты самая красивая! — воскликнул он.
После сомнительных комплиментов от обитателей Сонной Лощины было очень приятно услышать о себе такие слова.
— Благодарю вас, — Камилла поклонилась, и скромно добавила: — Ну, вряд ли самая-самая…
— Не самая красивая? — искренне удивился Барашек и осведомился: — А какая же ты самая?
Камилла не поняла вопроса. Барашек пояснил:
— Ну, вот я самый озорной из своих братишек и сестричек! Я самый находчивый, бесстрашный, ловкий, у меня самые витые рожки… скоро вырастут!
Мотылёк подлетел ближе и тоже принялся горделиво хвастаться:
— А у меня самые красивые крылышки. Я хитрее всех сестричек и проворнее всех братишек! А ты в своей семье самая-самая какая?
Камилла никогда прежде не задавала себе такого вопроса. В самом деле — какая она?
— Может быть, ты сама умная? — спросил Барашек. — Или добрая, щедрая, ласковая?
— Наверное, ты самая хитрая? — пискнул Мотылёк. — Самая ленивая, плаксивая, жадная?
Нет-нет, Камилла точно знала, что это не про неё! Но и самой умной она себя не считает. Может быть, она самая упрямая? Или настырная? Ах, как непросто разобраться в себе! Конечно, будет легче, когда появится братик. Уж тогда она всем покажет, какая она ответственная, заботливая и…
— Знаю! — вдруг воскликнула она и радостно сообщила: — В своей семье я самая весёлая!
— Точно! — воскликнул Бернард. — Так и есть! И ещё она самая любознательная!
— Любопытненько… значит тебе всё-всё-всё интересно, — внимательно посмотрел на девочку барашек. — И какой же интерес привёл тебя в наше Королевство? — поинтересовался Барашек.
Камилла, не задумываясь, выпалила:
— Мне надо отыскать Чудо-щит и Охотничий Рожок.
— Хм, я против охоты, — заявил Барашек и задумчиво прищурился. — А по поводу Чудо-щита. Думаю, что им может быть, например, подсолнух! Он защищает мои глаза от слепящего солнца. Прямо солнечное затмение какое-то. Вот послушай…


Вы помните ли, милый, помните ли вы
Подсолнухи на фоне синевы?
Безумность желтизны раскинулась вокруг,
Внутри же чёрный… не квадрат, а круг.
Быть может, этот круг играет роль щита,
За ним, быть может, спрятана такая красота,
Что, увидав, ослепнуть можно враз.
Не потому ль скрывают сердце
Подсолнухи от нас?


Камилла с сомнением покачала головой и заметила:
— Вряд ли в моём задании говорится про подсолнух. Его каждый может поднять.
— А вот и не каждый! — возразил Барашек и показал на Мотылька. — Эта пискля даже незабудки не поднимет.
— Это я-то пискля? — взвизгнул Мотылёк и слёту врезался Барашку в ухо. Он принялся щекотать его и звонко пищать: — Вот тебе, поэт-омлет! Понял? Вот! У-у-у!
Оглушённый Барашек подскакивал на месте, тряс головой, но избавиться от крошечного мучителя было непросто, и он пустился прочь, одновременно хохоча и угрожая. Не успели они скрыться, как над головой Камиллы с шумом пролетела огромная птица с ярко-красным оперением.
— Ничего себе, истребитель! — воскликнул Бернард.
Птица камнем летела вниз. Раздался грохот, и на месте её падения вспыхнуло пламя. Камилла побежала к морю, схватила небольшую раковину, зачерпнула воды и ринулась обратно. Но когда она вернулась, застала лишь догорающие угольки, да горстку пепла. Ну, что ж, по крайней мере, она потушит огонь, чтобы не случилось пожара. И она вылила воду на пепел. Тот зашипел. Потом заурчал. А потом ЗАШЕВЕЛИЛСЯ, и из верхушки костра показался ярко-красный хохолок.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 37. Остаться самим собой

Ярко-красный хохолок появился из верхушки костра, как горячая лава из вулкана. Затем появилась макушка. Блеснули сердито озирающиеся глазки. Щёлкнул маленький изогнутый клюв, и лохматая птичья голова ворчливо прокряхтела:
— Такой торжество испортить! Я пятьсот лет ждать этот момент, а вы всё испортить, гадкий дети!
— Ой, живой! — обрадовалась Камилла, не обращая внимания на грубость птенчика. — Бедняжка. У него, наверное, шок.
Голова отряхнулась, и из пепла вылез облезлый птенчик. Он отряхнулся от намокшего пепла и предстал перед Камиллой и Бернардом, гордо выпятив худое тельце, общипанные крылышки и тоненькие влажные лапки. Но тут же взглянув на себя, воскликнул:
— Голий! Я совсем голий!
И он стыдливо прикрыл тело крылышками, испуганно таращась по сторонам.
— Я совсем раздеватый! Позорность! Стыдность! Всё из-за вас, злой детишка!
Камилла протянула к нему руку, желая погладить, и ласково приговаривая:
— Ма-а-аленький, несмышлёный, напугался, бормочет какие-то глупости.
Птенчик отшатнулся, крича:
— Никто не вправе сказать, что я говорить глюпости!
Затем ойкнул и замолчал, будто прислушиваясь к своему голосу, и осторожно повторил:
— Глюпости? Глюпости… Я говорить с ошибка? Я говорить маленький неправильный глюпости?! — он сердито посмотрел на девочку. — Это тоже ваш вина! Вы плескаться этот мокрый вода! Вы тушить священный огонь! Ваш вода нарушить моя программа возрождения!
Он схватился облезлыми крылышками за голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону и горько восклицать:
— Такой торжество испортить! Такой торжество! Пятьсоть леть! Пятьсоть леть!
— Простите, — извинилась Камилла. — Я пыталась вас спасти.
— Глюпость! Такой глюпость! — вскричал птенец, спохватившись и вновь прикрывая голое тельце крылышками. — Вы сделать непростительный глюпость! Позорность! Стыдность!
— Слышь, ты, пернатый! — угрожающе прикрикнул Бернард. — Ты не распаляйся, а то опять окатим!
Птенец бросил на него гневный взгляд и с презрением проговорил:
— Какой невежество, какой грюбость…
— Хм, кто бы говорил! — откликнулся Бернард.
Камилла поспешила вмешаться.
— Простите, — ласково попросила она птенчика. — Не обижайтесь, пожалуйста. Скажите, а где же ваша мама… или это был ваш папа? Куда подевалась та, большая птица? Неужели она сгорела?
— Это я сгорель! Я! — провизжал птенец.
— Да-да, мне очень жаль, — кивнула девочка. — Но всё же, где ваши родители?
Бернард язвительно заявил:
— Да спалил он родителя! Не ясно что ли? Птеродактиль облезлый!
Птенчик вытянул шею и гордо проговорил:
— Как ти сметь, пустяк? Я и есть тот большой птиц!
— Да куда уж больше? — съязвил Бернард.
— Ты на себя посмотреть! — отозвался птенец. — Клёп!
— Кто клоп? Я клоп?! Ты сам-то кто такой?
Камилла не знала, как утихомирить этих забияк. Она растерянно развела руками. Птенец тем временем гордо задрал клювик и важно произнёс:
— Как ти не стидно, ти не знать, ффуу! Каждый знать, кто я есть! Ви не наш Королефств, если не знать, что я есть Феникс!
Бернард расхохотался.
— Да какой ты Феникс? Ты что думаешь, мы сказок не читали? Ты даже на цыпленка табака не тянешь!
Птенец сердито фыркнул, расправил голые крылышки, стыдливо прикрыв глазки, поднял хвостик и выпятил брюшко, подставив его солнечным лучам. Тельце его быстро покрылось красивым ярким оперением. Ровные блестящие пёрышки вытягивались одно за другим. Затем птенец сделал несколько взмахов крыльями, с каждым взмахом вырастая в несколько раз. И вот перед онемевшими от изумления Камиллой и Бернардом предстала высокая сильная и удивительно красивая птица с ярким огненно-красным оперением.
— Хм, погорячился я с цыпленком табака, — вымолвил медвежонок.
Феникс заговорил красивым бархатным голосом, речь его лилась складно и каждое слово звучало внушительно:
— Я прожил на свете тысячу лет, прошёл сквозь огонь и возродился из собственного пепла. Знаете ли вы, как непросто воскреснуть, оставшись собой? — не дождавшись ответа, он продолжил: — Это самое трудное в жизни. Фениксы сами себе родители и дети. Каждый из нас в ответе за себя, перед самим собой.
— Простите, — вежливо поинтересовалась Камилла, — но зачем сгорать и перерождаться, если вы всё равно остались собой?
Птенец ответил спокойно, лишь чуть улыбнувшись одними только глазами:
— Нельзя оценить истинное великолепие мира, оставаясь вечно живым… а я бессмертен. Вот и приходится обновляться каждую тысячу лет.
— Перезагрузка, — сказал Бернард.
Феникс продолжил:
— Как бы иначе я осознал ценность жизни и своё место в нашем волшебном мире? Вот вы осознаёте вашу роль и предназначение в этом мире, в этом дне, в этом Королевстве?
— М-м-м, ну конкретно в этом Королевстве я должна поднять Чудо-щит, протрубить в Охотничий Рожок и… усмирить Вулкан, — уверенно сообщила девочка.
Феникс расправил крыло и протянул его, как трап самолёта.
— Значит, я не ошибся с выбором места для возрождения. Полетели, я отнесу вас в Открытый Зал. Пришло время Эгиде стать видимой!
Камилла взобралась на спину Феникса, но перед взлётом он сорвал клювом цветок подсолнуха и подал ей со словами:
— Это будет твоим щитом.
Он взлетел и воспарил над вулканами, изредка с шумом взмахивая широкими крыльями. Ветер сорвал венок с головы девочки и понёс по ветру, расплетая и рассыпая цветы над горящими жерлами. Феникс пел свою любимую старинную песню:

В чудесном лесу есть Светлый Олень
С алмазными рогами.
Он бьёт копытом дважды в день
По чудо-наковальне.
Утром золото летит из-под копыт,
Вечером – лиловые рубины.
А когда Светлый Олень спит,
Видит светло-оленьи картины.
В его снах синеет василёк,
И душистый шелестит горошек,
И в алмазных рогах ветерок
Заблудился и звенит осторожно.
И пестрит фиалок огонёк вдоль дорог.
И сверкает огненным разливом
Ослепительный завиток
Золотого руна над миром.
Просыпается в тревоге Олень.
Ходит по лесу в раздумье весь день.
Где касается земли он,
Вырастает ярко-красный анемон.
Олень думает – это руно,
Чем так важно для людей оно?
Ведь на свете ещё есть
Доблесть, мужество и честь,
Есть отвага, доброта, любовь,
Но любуются руном вновь и вновь.
А руно – оно и есть руно,
Лишь сверканьем золотым окружено.
Хоть всю жизнь ты молись на него,
Будет шкура, только шкура всё равно.
Ну, так чем же восхищает их оно?
Иль другого людям чуда не дано?
Иль укрыто от их зрения давно?


Это была песенка той поры, когда золото ещё было зримо в Королевстве. А после Феникс рассказал друзьям легенду о невидимом Щите и открыл пароль для входа в Открытый Зал.
Вскоре он приземлился на площадку с высокими колоннами.
— Я бы сказал тебе больше, — признался он девочке, — но тогда чары не спадут, и заклятие останется в силе. Ты должна справиться сама, в этом и состоит смысл твоей победы.
Наверное, это и есть решительная схватка со злом, подумала Камилла, а Феникс, словно прочитав её мысли, сказал:
— Это схватка с небрежностью и торопливостью. Думай, прежде чем действовать. Лишь один совет я имею право дать тебе на прощанье.
Он сделал паузу и строго сказал:
— Ни за что не смотри ей в глаза!

Глава 38. Мир или война?

Ты когда-нибудь заглядывался на небо в закатный час, когда солнце, раскрасневшись от смущения, прячется за облаками? В таком случае ты несомненно любовался огненной солнечной нитью, которая окаймляет облако. Она похожа на золото, не правда ли, эта нить?
Вот каждому жителю Королевства и захотелось иметь дома такое же яркое солнышко. Люди с усердием принялись украшать дома золотыми предметами. «Оно как солнце, светит нам и радует глаз», говорили они. Скоро блеск металла затмил очарование истинного света. Теперь если кто и заглядывался изредка на закат или рассвет, то непременно с важностью оценивал зрелище на вес золота. Можно было услышать, например, «Я вчера видел закат на пуд золота» или «этому рассвету цена сто каратов золота».
Но в один солнечный день всё золото исчезло. Подносы, статуэтки, кольца и серьги, броши и золотая нить в чудесной вышивке на портьерах. Исчезли все золотые предметы. Да что там предметы, даже узор на потолке в Открытом Зале исчез!
Сначала, естественно, решили, что золото украдено. Но очень скоро выяснилось, что все предметы остались на своих местах. Просто они стали невидимыми. В старинных книгах вычитали пророчество о таком заклятии и странную версию о том, как его снять. В общем, шли годы, и о золоте позабыли. Люди вновь начали открывать для себя очарование природы, и всё шло хорошо. Если бы не Вулкан Стройной Горы, никто и не вспомнил бы о золоте и заклятии. Но ситуация требовала неотложных мер.
Правитель Королевства, мудрый Прорицатель созвал жителей в Открытый Зал. Охранников у зала не было. И украшений тоже. Лишь несколько каменных скульптур и колонны, на которых держался купол. И стен у Зала не было, потому он и назывался Открытым. Но пройти между колоннами мог лишь тот, кто знал пароль, и только в том случае, если священные слова шли от сердца. Сегодня эти слова звучали добрую сотню раз, но то, что творилось на заседании, вызывало у Прорицателя подозрение, что невидимые двери испортились. Больше всего настораживала горячность Полководца.
— Только наступательная тактика! — настаивал он. — Это единственная возможность спасения! Рано или поздно Вулкан обрушится нам на голову, вот увидите! Надо опередить его и самим на него обрушиться! Я предлагаю взорвать кратер и закидать его водяными бомбами!
В зале зароптали, поднялся шум. Большинство присутствующих выражало горячий протест.
— Да, придётся эвакуироваться! — перекрикивая оппонентов, продолжал Полководец. — Да, возможны жертвы! Но это героические жертвы! Минимальные, смею вас заверить, и неизбежные!
Его голос потонул в гуле возмущённых возгласов.
— Вояки, вам лишь бы палить!
— Как можно?
— Недопустимо!
Королевский Кузнец, самый высокий и сильный мужчина в зале, поднялся с места.
— Не мы ли лучшие кузнецы в Стране Мерцающих Путей? — пробасил он. — Я предлагаю выковать такую цепь, против которой не сможет устоять ни один Вулкан! Мы обовьём этой цепью Стройную Гору, а вокруг выстроим заслон из тысячи щитов, чтобы брызги лавы не падали на города. Когда-нибудь придёт тот, о ком сказано в пророчестве… он сумеет усмирить кипящую лаву!
Многие одобрительно закивали на эти слова, но Полководец вскочил и прокричал:
— Нет никакой надежды, что предсказание сбудется, а ваша цепь только разозлит вулкан. Наступать надо! Бомбить! Только бомбить!
У него нашлись союзники. Поднялся ор, все пытались перекричать друг друга. Прорицатель поднял руку, но молчание наступило не сразу. В конце концов все сели по местам, утихли, и Правитель Королевства заговорил:
— Путник, о котором сказано в легенде, со дня на день будет здесь. Разведка предоставила точные сведения, — уверенно сказал он и, оглядев зал, строго добавил: — Но сегодня меня беспокоит другое. Если заклятие спадёт, и золото станет вновь видимым для нас, устоим ли мы перед его манящим блеском? Что выберет наша душа — добродетель или алчность?
Люди растерянно переглядывались. Полководец нетерпеливо сказал:
— Что сейчас беспокоиться о золоте? Мы и не помним, как оно выглядит, а Вулкан готов взорваться в любую минуту. Надо самим объявить ему войну!
Кузнец вскочил с места и принялся горячо возражать. Полководец назвал оборонительную тактику трусостью, и, о, что тут началось! Его сторонники и сторонники кузнеца были готовы броситься друг на друга с кулаками. Вулкан Стройной Горы по сравнению с их гневом был даже не спичкой, а ароматической палочкой.
Прорицатель встал и поднял руку. Впервые тишина в Открытом Зале так долго устанавливалась в ответ на этот сигнал.
— С таким настроем вы перебьёте друг друга раньше, чем вскипит лава в сердце земли! — он оглядел зал и продолжил: — Мир начинается с уважения, так гласит Седьмой Закон Зодиака. Так уважайте хотя бы право человека высказать своё мнение! Пусть каждый, кто желает говорить, выходит сюда, к алтарю, — он показал на большой куб, покрытый алым бархатом.
— И пусть остальные молчат, пока он говорит. Кто выступит первым?
В тишине раздался звонкий детский голосок:
— Я! Я пришла с миром!
Это и был пароль, который позволил нашим друзьям беспрепятственно пройти в Священный Зал. Ведь эти слова шли у Камиллы от сердца.

Глава 39. Препятствие за препятствием

Я пришла с миром! Я хочу сказать!
Вокруг начали шушукаться, переговариваться, но Камилла смело направилась к Прорицателю. Он внимательно смотрел на девочку. Конечно, Камилле было боязно, но в этом и состоит смелость — идти вперёд, несмотря на страх. Бернард испуганно зашептал:
— Ты что, с ума сошла?
— Ах, да они ещё долго будут заседать, — быстро шепнула Камилла, спускаясь по высоким ступеням. — А я только подниму его, и побежим дальше, искать рожок.
— Что ты поднимешь? — не понял Бернард.
— Ты что, задание забыл? Чудо-щит. Вон тот.
— Нет там никакого Золотого Щита…
Видимо, последствия отправления, подумала Камилла и не стала больше спорить. Времени у неё было явно немного. Она вышла вперёд и повернулась к залу.
— Я хочу сказать! — смело начала она. — Хочу сказать, что золото мне совсем не нужно, поверьте! Совсем-совсем! Я только подниму Эгиду и сразу положу на место. Даю вам честное-пречестное слово!
По залу прокатилась волна недоуменных возгласов. Камилла быстро повернулась к алтарю, ища взглядом, куда бы положить подсолнух, и в эту секунду золотое чеканное украшение щита — лицо, окаймлённое тонкими косами, — открыло глаза. Косы принялись извиваться, шипя и выпуская раздвоенные язычки, и Камилла увидела, что это не косы, а змеи. Горгона — вот, кто охранял щит! Именно по её вине на Эгиду пало заклятие невидимки, и теперь Горгона вовсе не желала расставаться со своей властью. А кроме того, она соскучилась по жертвам.
Она открыла глаза и вперила в девчонку жгучий пронзительный взгляд. Слова Феникса прозвучали в голове Камиллы, и она успела прикрыть лицо подсолнухом. Это и спасло ей жизнь.
— Посмотриии на меня! — прогудел в её голове требовательный голос Горгоны.
Ох, как тяжело было сопротивляться призыву Горгоны!
— Посмотрииии на меня… смотриии же… Ну…
Жалящий взгляд буравил малышку. Держа подсолнух перед собой, Камилла осторожно приближалась к щиту. Все в зале с изумлением наблюдали за этой странной пантомимой. Они не видели и не слышали Горгону, да и самого щита не видели. Даже Бернард не видел и не понимал, что происходит.
— Что ещё за шаманские танцы? — изумлённо прошептал он.
Горгона продолжала взывать, её голос пробирал до дрожи, но девочка неуклонно приближалась и, наконец, оказалась так близко, что смогла набросить цветок прямо на лицо Медузе, прикрыв ей глаза.
— Мерзавка! — завизжала Горгона из-под подсолнуха, отплёвываясь, фыркая и чихая. — Как ты смеешь, дрянь? Убери, сейчас же убери эту гадость! Эй, вы, быстро, уберите!
Змейки вцепились в цветок, стремясь побыстрее выполнить приказ, но каждая тянула в свою сторону, и подсолнух плясал на лице Горгоны, как крышка на кипящей кастрюле.
— Уберите цветок! Жальте девчонку! — вопила Горгона. — Уберите гадкий цветок! Жальте дрянную мерзавку! Уберите! Жальте! Жальте! Уберите! Мерзавку! Цветок! Прочь!
Змейки дёргались, кто куда, путаясь и суетясь. Жалить девчонку? Убрать подсолнух? Жалить подсолнух? Убрать девчонку? Они смешались, переплелись между собой и бессмысленно клацали зубками, пытаясь дотянуться до края щита, но цапнуть Камиллу им было уже не по силам.
Теперь девочка могла без опаски прикасаться к Эгиде. Она ухватилась обеими руками за край Щита и… Ох, и тяжёлый он оказался!
В этот миг заклятие спало, и всё золото Королевства стало видимым для горожан. Нелепая пантомима с подсолнухом сразу обрела смысл для обескураженных зрителей. Несколько смельчаков бросились помогать малышке — ей самой было не поднять щит. Прорицатель первым коснулся Эгиды, и змейки-волосы расцепили зубки. Они выпустили подсолнух и расплелись. Цветок скатился с глаз Горгоны, о её взгляд был окаменевшим, застывшим. Она превратилась в искусную чеканку и уснула навечно. Зато ожили скульптуры, стоящие в зале. Превращённые когда-то в камень убийственным взглядом Горгоны, они вновь обретали свой облик, и с радостью оглядывались, любуясь сверкающим Королевством.
Выяснилось, что зал богато украшен искуснейшей золотой мозаикой и узорной сеткой под куполом. Всю долину наполнили солнечные отблески. Охотничий Рожок обнаружился тут же, под щитом.

Глава 40. Первые подснежники и первые сомнения

Оказывается, Охотничий Рожок все эти годы находился в Открытом Зале, рядышком, только руку протяни. Честь протрубить в него предоставили Камилле.
— Не бойся, у тебя получится, — заверил Прорицатель. — Тут главное не умение, а намерение.
«С верой в мир» вспомнила девочка слова свитка и протрубила. По Королевству прокатился мощный гул. Он плыл над бурлящими вулканами и притихшими кратерами, над полями и лесами, реками и озёрами. А когда начал стихать, пушистый снег повалил с неба мягкими хлопьями. Он укрывал пылающие кратеры прохладной шапкой, и огненные прожилки затягивались. На их месте из-под снега пробивались белые подснежники. Вскоре цветами покрылось всё Королевство!
От зала вдаль протянулась мерцающая тропинка.
— Это же моя дорога! — радостно воскликнула Камилла.
Все благодарили её за спасение, предлагали любые дары, хоть всё золото Королевства, но девочка, конечно же, отказалась. А вот ключику, который — Дзынь! — сверкнул над дорогой, она очень обрадовалась. Ручку ключика украшал большой круглый бриллиант, но не это было главное. Она выполнила задание! Немного странное, непонятное и потому очень сложное. А она выполнила! Вот оно как!
Друзья попрощались с жителями Королевства, и Камилла отправилась дальше по своей тропинке. В небе беззаботно щебетали птички. Воздух лучился чистотой и свежестью. Настроение у наших героев было… разное. В голове голове Камиллы радость постепенно сменилась сомнениями. Вроде, задание выполнено, и даже как-то очень быстро и легко. Именно это и смущало её. Подозрительно легко всё получилось.
В голове Бернарда засели совсем другие думы.
— Почему это, интересно, ты видела золото, а я нет? — обиженно пробубнил он.
— Не знаю, Бернард. Я ведь на самом деле ни в чём не разбираюсь, — призналась Камилла грустно. — Вот что я такого героического сделала? Если бы не Феникс, у меня не оказалось бы с собой подсолнуха, и я бы сразу погибла. Так что даже это не моя заслуга. Получается, что сама я ничего геройского не совершила, а меня хвалят, благодарят. Как-то… нечестно.
— Ну это ты зря! — горячо возразил медвежонок. — Горгона даже застывшая выглядит жутко, а если бы я живую её увидел, окаменел бы от страха! Точно тебе говорю! Может, потому я и не мог увидеть золота! — вдруг осенило его. — Это для моего же блага на меня заклятие наложили, точно тебе говорю! А то, что ты не испугалась выйти вперёд и выступить перед всеми этими взрослыми дяденьками и тётеньками, разве это не смелость?
— Ну и что в этом особенного? Что волшебного? Ах, Бернард, разве ты не видишь, что всё чудесное происходит само собой? Я всего лишь оказалась рядом в нужный момент, случайно.
— Ничего не случайно! Тебя привёл твой Путь! Твой особенный, героический Путь! — вскричал медвежонок.
— А может, это уже и не мой Путь, — с грустью вздохнула девочка. — Он то исчезает, то появляется. Вдруг, мой давно исчез, а появился чей-нибудь чужой?
— Конечно, твой! И цветы вдоль дороги расцвели, в точности, как Единорог говорил. Помнишь? И ключики один за другим появляются!
Но чего-то не хватало сердечку Камиллы для лёгкой радости. Чего же?
Ах, если бы она знала, что в эти минуты совсем неподалёку в огромном цветке распрямился славный огненный лепесток! Если бы она увидела, как он прекрасен, как прекрасны все распустившиеся лепестки, то сразу перестала бы грустить. Но до встречи с чудесным цветком ещё долгий путь и не одно испытание!
А пока что девочка достала свиток и прочла новое задание. Оно заставило друзей испуганно прислушаться.

©Симург 2014. Шахри Даниялова