Королевство Аквамариновых Радуг

 

"Край прекрасен твой,  Садалмелик!
Радужный струится здесь родник.
Не позволь же пятый шаг сгубить!
Пусть зайчата смогут прыгать и светить!"



 

Бывает, что человек так закрутится, так засуетится, что даже собственная тень за ним не поспевает. Сперва человека это не сильно беспокоит, он и не замечает никаких перемен. Но со временем начинает чувствовать, что из его жизни что-то исчезло, что-то, на первый взгляд, незначительное, ненужное. А вскоре понимает – его тень была частичкой его самого, и ему этой частички очень не хватает.А бывает, что человек так занят делами, которые ему кажутся важными, что по-настоящему важные дела остаются не сделанными, и он начинает думать, что это не такие уж важные дела. Тогда его может покинуть его собственное отражение. То есть, что-то от него остаётся, и даже очень похожее на оригинал, но это не настоящее отражение, а только внешнее.Что? Я непонятно изъясняюсь? Такое уж это странное Королевство. Может быть, оттого, что его покровитель – созвездие Водолей? Жители его летают над океанами и морями, над озёрами и реками, вылавливая из воды потерянные тени и забытые отражения. Свой улов они помещают в огромную стеклянную статую в виде какой-нибудь фигуры. Когда статуя наполняется, её запечатывают и пускают по миру с ветром. Если в ней находятся отражения, она проливается на землю весёлыми грибными дождиками, в которых так часто играет радуга. А если тени – обрушивается холодным ливнем или снежной метелью. С дождями, ливнями и метелями возвращаются к торопливым жителям всех Королевств утраченные тени и забытые отражения.Но после промчавшегося недавно урагана все тени и отражения перемешались друг с другом до самой возмутительной степени. И никто не мог придумать, как отделить одно от другого.

Глава 28. Заоблачные дали и ядовитая стряпня

Отряд попрощался с Камиллой у обрыва, за которым начиналось Королевство Аквамариновых Радуг. Впереди сверкало ледяными отблесками, пожалуй, самое необычное королевство Страны Зодиака.
Реки и ручейки текут здесь зигзагами, а дороги извиваются серпантином. Петляют они между островками, которые парят в воздухе. На этих самых островках и строят свои невесомые домики жители Королевства. А вокруг домиков огороды. А в них снежинки цветут! Летом и осенью зреют, а зимой осыпаются – снегопадом.
Ох, скажу я вам, и весело жить на летающих островках! Вот только очень уж хлопотно. Стоит заскучать и приуныть, как твой островок перелетает на другое место, чаще всего без какого-либо предупреждения.
И приходится отправляться на поиски сбежавшего жилища. Тут уж унывать некогда. Пока свой домик отыщешь, приключений будет предостаточно. А приключения в этих краях очень даже любят!
Внизу, на земле раскинулся гигантский пёстрый лабиринт.  Родная тропинка блеснула впереди сквозь клубок вертлявых дорог и снова исчезла из вида.
– Эх, Бернард, зря ты спишь. Здесь так красиво! Но как же мне попасть туда? Обрыв крутой. Ни ступенек, ни верёвки.
В следующий момент Камилла почувствовала, что ноги её отрываются от земли. Неведомая сила подняла девочку в воздух и понесла над Королевством. Хоть Камилла и называлась теперь Храброй, бедняжка ужасно испугалась.
– Опять? Хватит, отпустите меня! – потребовала она, барахтаясь в воздухе и бессмысленно махая руками и ногами. – Ой, не отпускайте, нет-нет, уже не надо! Мы очень высоко! – попросила она, увидев, что летит над обрывом. – Пожалуйста, держите крепче!
Если бы неведомая сила была недоброй, она вряд ли поднесла бы Камиллу к нежно-розовому облачку, которое источало сладкий малиновый аромат. Неведомая сила задержалась ненадолго, позволив отломить кусочек. Девочка попробовала облако на вкус и радостно воскликнула:
– Вот это да! Похоже сразу и на карамельную вату, и на мороженое!
Рядом пролетало желтоватое облачко. Камиллу поднесли и к нему.
– Ананасовое! – распробовала она.
Затем было дурманяще-ароматное бежевое облако.
– Ванильно-карамельное! Никогда не ела ничего вкуснее!
Из кармашка послышалось:
– Что вкусно? Где вкусно? А мне?
Бернард высунул заспанную мордочку, затем выплыл из кармашка, и Камилла увидела у него за спиной две пары крошечных прозрачных крылышек.
– Ага-а-а, – ревниво пропел медвежонок, – твои крылышки краси-и-ивее!
Камилла принялась вертеть головой, но рассмотреть крылышки за своей спиной смогла лишь пролетая над озером. Они отражались в гладкой воде, чудесные радужные крылышки, действительно очень красивые. Так вот, что это за неведомая сила!
– Значит, – мрачно сказал Бернард, – Змей нас, всё-таки, слопал. Ну что ж, очень даже неплохой рай!
– Это не рай, – рассмеялась Камилла. – И Змей нас не слопал. Ты его победил!
– Я?
И девочка рассказала – про то, как растаял Змей, и про падение на флаг, и про посвящение в рыцари.
– Так я теперь Бернард Отважный? – медвежонок гордо выпятил грудь. – Тогда вперёд, к новым свершениям! Что там у нас по плану?
– Ой, я и позабыла, – сказала Камилла и развернула свиток. Задание было таким:

 


Хлопнешь по воде – будет плюх,
Плюх разделит бабочек и мух.
Чтоб живые капельки собрать,
Надо звонко хлопать и летать.



Медвежонок весело присвистнул.
– Хлопать мы всегда умели, а теперь ещё и летать можем. От винтааа!

Он молнией ринулся в черничное облако и утонул в его пышных клубах.
Затем было облако
банановое,
фисташковое,
абрикосовое,
яблочное,
шоколадное,
вишневое,
ежевичное,
айвовое,
со вкусом киви,
со вкусом какао,
со вкусом сгущённого молока и имбирных пряников
и ещё множеством необыкновенных, разнообразных  и восхитительных вкусов!
В общем, друзья наелись. А Бернард даже сочинил коротенькую песенку:

– Мы на крылышках порхали,
Мы над облаком летели,
Мы заоблачные дали,
Как мороженное ели!


Вдруг порыв ветра подхватил друзей и понёс над пёстрым лабиринтом дорог. Камилла предусмотрительно посадила Бернарда обратно в кармашек.
– Вот здорово, – радовался медвежонок, глядя вниз, – нам ни вход, ни выход не нужны! Летим себе по небу и все-все Пути-Дороги видим.
Ветер подул сильнее, и чуть было не унёс девочку неизвестно куда, но рядом появился Пегас. Он очень вовремя подставил Камилле спину, и направился в один из завитков лабиринта.
– Начинается метель, осыпаются снежные цветы! – сообщил он, перекрикивая ветер. – В такую бурю видимость ниже нуля! Совершенно нелётная погода!
С неба повалил густой снег. Крупные искристые снежинки оседали на землю, но не таяли, и не были холодными.
– Они действительно похожи на цветы, – заметила Камилла, подхватив горсть снежинок.
Пегас посмотрел на неё удивленно.
– Что значит похожи? Это и есть цветы!
– Какие же у этих цветочков ягоды?
– Известно какие! Круглые, гладкие, ледяные.
– Понятно, это град, – кивнула девочка.
– Это снежки, – возразил Пегас.
В одном из завитков им встретились Павлин и Химера. У Павлина был дивной красоты хвост, а у Химеры целых три головы – Львиная, Козлиная, и Драконья. Увидев гостей, Львиная голова потребовала:
– Ну-ка, рассудите наш спор! Если раскрасить моль под павлина, станет ли она бабочкой?
Камилла и Пегас отрицательно замотали головами.
– Вот! – торжествующе воскликнул Павлин. – А я что говорю! Не станет! Размах не тот! Моль, она и есть моль!
– Есть моль не вкусно, – глупо проблеяла Козлиная голова.
Остальные головы Химеры зло посмотрели на неё, и она проблеяла, оправдываясь:
– Моль тооооже не совсем бесполезное создаааание. Она… она… умеет прогрызать дыыыырки в свитерах.
– Ну да, – согласилась Драконья голова. – У неё тоже может быть великое будущее.
Пегас задумчиво сказал:
– Чтобы иметь великое будущее, надо прежде обзавестись великим прошлым, а у моли его нет и быть не может.
– Не может, – хрипло согласилась Львиная голова. – Она даже для корма лягушатам не подходит. Не долетит до лягушонка. Размах не тот. И поделом. Каждому зверю – свой корм!
– Размах? – издевательски передразнил Павлин и попятился подальше от Химеры, раскрывая веером свой роскошный царственный хвост. – Вот! Видите? Вот размах!
Драконья голова равнодушно сказала:
– Что нам твой хвост? Каковы твои крылья?
Павлин обиженно хмыкнул:
– А где записано, что крылья важнее хвоста? Где?
Он сложил хвост и поплёлся прочь.
Пегас отправился его утешать. Напоследок он велел Камилле отыскать Мага.

– Он всё может, Всё-всё! – сказал зачем-то Пегас.
Камилла собралась было взлетать, но Химера преградила ей путь, ласково говоря:
– Вы же гости, нельзя без угощения! Вот, милое дитя, ты только попробуй! – и она выставила перед девочкой блюдо с невиданными яствами. – Вот крабрикосы! Вот бананас! А это масливы, арбузыня, моркофельные чипсы.
– Спасибо,! Признаться, я уже сыта облаками. Вы себе не представляете, сколько мы их перепробовали! Хм, какие странные у вас фрукто-овощи.
– Ох, дитя, что же тут странного? – слащаво пропела Драконья голова, а Львиная хмуро добавила:
– Мы же не предлагаем тебе яичницу с бетоном.
Камилле действительно не хотелось есть. Зато Бернард ещё на слове "угощение" вылетел из кармашка и принялся  уплетать за обе плюшевые щеки всё подряд.
– Какая вкуснятина! – бубнил он набитым ртом.
Химера смотрела на девочку.
– А ты что же не угощаешься, милочка?
Вдруг Бернард вскрикнул:
– Фу! Гадость какая! Что это за фрууу…оооовооо.... – он не договорил. Медвежонок застыл, как каменный, и повалился на поднос.
Камилла схватила его.
– Он еле дышит!
– Симулянт, шутник, балуется, – сказала равнодушно Химера.
Но с медвежонком творилось что-то неладное – он покрылся инеем.
– Ай-яй-яй, - покачала всеми тремя головами Химера. – Разве можно быть таким обжорой? Не волнуйся, милая, он просто объелся.
Камилле вдруг вспомнились слова Пегаса.
– Я полечу к Магу! Пегас сказал, он всё-всё может, он вылечит Бернарда!
Головы Химеры подозрительно активно закивали и принялись наперебой объяснять дорогу в Лабораторию Мага.
Хотя ветер ещё не совсем утих, девочка взмахнула крылышками и полетела указанным маршрутом.

Глава 29. Ледяная Бездна

Несколько раз Камилла мысленно поблагодарила Химеру за подробнейшее объяснение дороги. Спрашивать путь у жителей Королевства сейчас не представлялось возможным — они носились мимо со скоростью реактивных самолётов. Кто-то отыскивал унесённый ветром домик. Кто-то метался в поисках разлетевшихся кур и домашней утвари. А кто-то просто решил полетать в посвежевшем после снегопада небе. Спасибо Химере, девочка вскоре нашла и нужный поворот, и корявое дерево с указателем: «Осторожно! Ледяная Бездна. Посторонним вход воспрещён. Строго настрого!»
Дерево виднелось издалека, всё покрытое черными пятнами. Как и указала Химера, росло оно в одном из закутков Лабиринта, чуть поодаль от шума и суеты.
— Наверное, Магу нужно уединение для работы, — подумала Камилла, приземляясь.
Чёрные пятна разом вскрикнули Каррр и, взмахнув крыльями, поднялись в воздух. Девочка испуганно глянула на ворон, внимательно прочитала табличку, обошла куст терновника и вошла в огромную ледяную пещеру.
— Кар-р-раул! Кар-р-раул! — заголосили вороны, одновременно и ужасаясь, и веселясь.
Камилла только рукой махнула. А зря. Вороны над добрым местом не кружат. Впрочем, откуда ей было это знать?
Мага в пещере не оказалось, и она решила подождать его, разглядывая удивительно обустроенную лабораторию, которая больше походила на аскетичное жилище, ну, скажем, снеговика.
На стульчиках, точнее, на больших ледяных кубах лежали снежные подушечки. А сиденье во главе широкого стола представляло собой диван с высокой, как у трона, спинкой, точнее, тремя спинками, скреплёнными между собой. Ну просто трон Снежной Королевы. Или трёх Королев. И всё это было сделано изо льда и сверкало инеем. Красиво, но как-то безжизненно, и ничего такого, что, по мнению Камиллы, должно быть в лаборатории. К тому же холодно. Девочка направилась к выходу.
Но, вот беда, выхода-то у пещеры больше не было! Его затянула плотная ледяная корка, такая толстая, что разбить её девочке было не под силу. Огромные глазастые снежинки, ухмыляясь, наползали друг на друга, слой за слоем растекаясь по прозрачной поверхности и не оставляя девочке шансов на спасение. Камилла тщетно колотила прозрачную преграду кулачками.
Она достала Летящую, но звёздочка была сейчас холодной, как лёд, и совершенно беспомощной. А между тем, в пещере становилось всё холоднее и холоднее. Девочка попрыгала, чтобы разогреться, побегала вокруг стола, заметила в одном из закутков тщательно присыпанный снегом холмик, из которого виднелся рукав мехового тулупа. Он, должно быть, очень тёплый! Она его наденет и дождётся Мага.

Тулуп не хотел выползать, примёрз к стене. Камилла потянула сильней, отлетела, упав на обжигающий холодом пол. Тулуп плюхнулся рядом. Внутри него лежал скрючившийся скелет! Камилла вскочила на ноги и в ужасе бросилась к выходу. То есть, к тому, что раньше было выходом из пещеры. То есть, из того, что раньше называлось пещерой. Без входа и выхода это была уже не пещера, а захлопнувшаяся ловушка.

Ледяной склеп!

— А если я зззамёрзну ззздесь, — стуча зубами, проговорила девочка, — Маг сумеет меня ожжживить? Но этого, несчастного, в тулупе — не смог… значит, и я, и Бернард погибнем?

Холод становился всё острей и суровей.

— Нет-нет, я выберусь… мне это по плечу… должно быть по плечу, — повторяла она дрожащим от мороза, слабеющим голосом. Но силы покидали её, а холод искусно сковывал мысли. Страааа…

нет, не помогает.

 Тулуп бухнулся рядом. Внутри него лежал скрючившийся скелет! Камилла вскочила на ноги и в ужасе бросилась к выходу. То есть, к тому, что раньше было выходом из пещеры, то есть, из того, что раньше называлось пещерой. Без входа и выхода это была уже не пещера, а захлопнувшаяся ловушка. Ледяной склеп.
— А если я зззамёрзну ззздесь, — стуча зубами, проговорила девочка, — Маг сумеет меня ожжживить? Но этого, несчастного, в тулупе — не смог… значит, и я, и Бернард погибнем?
Холод становился всё острей и суровей.
— Нет-нет, я выберусь… мне это по плечу… должно быть по плечу, — повторяла она дрожащим от мороза, слабеющим голосом. Но силы покидали её, а холод искусно сковывал мысли. Страааа…
нет, не помогает.
Ей не страшно, ей ХОЛОДНО!
Слёзы сами собою полились из глаз. Точнее, покатились, жгучими, как угли, и колючими, как иголки, кристаллами они падали на пол и рассыпались сияющими алмазами. О, нет, завораживающая красота льда больше не восхищала Камиллу. Теперь эта красота таила в себе смертельную опасность, пугающую и враждебную силу. Но нет, нельзя отчаиваться, нельзя отчаиваться, повторяла себе девочка.
На ум пришла Королева из сказки про Алису. Та самая, которая битых два часа отчаивалась с вареньем и сладкими булочками. (ах, сейчас бы горячего чаю!)
Чаю, горячего! В голове пронеслась вихрем другая Королева, Снежная. Какая сильная… должно быть… была Герда, которая… победила…
победила армию…
ледяную армию…
Мысли путались. Камилле хотелось уснуть, и больше ничего. Но спать нельзя, надо победить холод! Воспоминания о старой сказке будто обогрели её.
Герда смогла…
Герда тоже замерзала…
но спаслась… она…
Камилла вспомнила несколько слов молитвы, которую читала Герда, чтобы остановить сонмы снежных гигантов. Однако, Холод сковал бедняжке и память. Не выхватить ни строки! Лишь обрывки… слова… ощущение…
— Пожжаллуйстта, — запинаясь прошептала она, мысленно выхватывая из хоровода обрывков какой-то осколочек.
Обрывки молитвы кружились в голове точно снежный хоровод. Точно искры над костром…
искры…
костёр…
треск поленьев в огне…
треск…
слышится…
Но нет! Ей не слышалось!
— Эй! — раздалось в её голове.

Нет-нет, не в голове, это там, снаружи, у входа в пещеру. Девочка открыла глаза и прислушалась. В пещере действительно раздавался треск. Это раскалывались пополам снежинки в ледяной корке, облепившей вход-выход. Кто-то стоял, по ту сторону и махал рукой. Девочка увидела силуэт человечка примерно с неё ростом. Он ещё раз взмахнул рукой, и лёд затрещал сильнее. Через мгновенье в ледяной корке появилась прогалинка с ладошку шириной. В неё заглянула пара весёлых голубых глаз, обрамлённых огненно-рыжими ресницами. Нос, щёки и даже веки на лице незнакомца были густо усыпаны веснушками.
— Ого! — раздался снаружи бодрый мальчишеский голос, и глаза удивлённо расширились. — Ты что здесь делаешь? Белая, как мел! Ну-ка, держи!
Глаза сменились ручонкой с небольшим снежком, который полетел в Камиллу. Она не успела отскочить, да у неё сейчас и сил не хватило бы даже отшагнуть, не то что отскакивать. Однако, снежок не плюхнулся и не рассыпался холодными комочками, а развернулся в воздухе тончайшим кружевным платком, и лёг ей на плечи, облепив тёплым прозрачным скафандром. Камилла вмиг согрелась, и страх прошёл, и горечь куда-то улетучилась.
Рука появилась снова и плеснула на ледяную преграду горсть горящих огней.
— В укрытие! — предупредил голос и весело добавил: — Сейчас рванёт!
Девочка отбежала и спряталась за троном. Прозвучал взрыв. Не очень громкий, но комья снега и ледяные осколки разлетелись по всей пещере. Камиллу они не задели. А через секунду к ней подлетел рыжеволосый мальчуган, всё лицо в веснушках.
— Ты как? О, порядочек! Чего сидишь? Айда на свободу!
Он схватил её за руку и, не дав опомниться, поднял в воздух и потащил прочь из злополучной пещеры. Она только успевала взмахивать крылышками (благо, чудесный пуховый скафандр совсем этому не мешал).
— Давай, не робей! Маши крыльями бодрей! Ха-ха, вот повезло тебе, что я учителя не послушал! — веселился мальчишка в полёте. — Представляешь, он же мне напрочь запретил летать в Ледяные Копи! Хм, запретил! Мне! Все знают, что мне бесполезно запрещать. Особенно всякие опасности и необыкновенности!
О, это точно! Ученик Мага, маленький подмастерье, был непоседливым и озорным, как все мальчишки восьми-девяти лет, и просто-таки обожал приключения, а заодно и презирал опасности. Короче говоря, был настоящим водолейцем!
И надо же было такому случиться, что как раз сегодня Маг отправил его к Снежным Клумбам за Лучистыми Бликами! (они необходимы для приготовления радужной эссенции). А ведь все знают, что самые качественные Лучистые Блики водятся в самых опасных Ледяных Копях. Ну, подмастерье и рванул прямиком туда. А что, Маг сам виноват — зачем целых три раза повторил запрет? Знает ведь, что мальчишка непременно наоборот сделает, хотя бы из любопытства.
— Я не виноват, меня словно кто-то за руку сюда тащил! — признавался мальчишка, рассказывая.
Он как раз набрал полную котомку отличных Лучистых Бликов высочайшего качества, когда заметил, что вход в самую-самую опасную в мире пещеру затянут ледяной корой.
— Это не к добру, подумал я. И оказался прав!

Вот Блики и помогли ему вызволить пленницу из ловушки. Почти весь запас израсходовал.
— Зато как рвануло! Эгей! — весело кричал он. — А то бы плавилось по крупинке, кап-кап, кап-кап, тоскааа! Да нууу… А ты как сюда забралась? Детям здесь летать запрещено. Попал сюда, сгинул навсегда!
Он на лету прихватил кусочек ароматного облака и протянул спутнице.
— Ешь, это солнечное облако! Вмиг душа отогреется! Ну так чего ты сюда забралась? Ты что, не видела там таблички? Маг сам её повесил, самолично написал «Осторожно! Ледяная Бездна»!
— Да-да, — кивнула девочка, с удовольствием пережёвывая тёплое согревающее облачко. — Мне Химера именно так и указала дорогу в Хрустальный замок.
Мальчишка схватился за голову.
— Химера? В замок? В Хрустальный? Да как же можно верить этой обманщице? И, кстати, зачем тебе в Хрустальный замок?
Камилла вытащила из кармашка Бернарда. Медвежонок вяло открыл ротик и монотонно пробубнил:
— Жирааафов прогоните… а то все облакааа слопают. Голодные бегемоты очень опааасны… — он замахал лапками, обороняясь от невидимых врагов. — Бры-ы-сь, не боюууусь…
— Так-так, острое бредисочное отравление! — заключил мальчуган. — Тебе действительно надо к Магу. Только Химера указала путь совсем не в Хрустальный замок, а в своё логово!
Камилла растерянно хлопала глазами. Мальчишка тряхнул кудрявой головой и весело воскликнул:
— Эх, вы, девчонки! Вы и послушные, вы и аккуратные! А между прочим, если бы я тоже был послушным, ты бы уже превратилась в ледышку! — он кувыркнулся в воздухе и возвестил: — Вот как великая сила непослушания спасла жизнь человека! Ураааа!
И они вместе направились в Хрустальную Лабораторию. На этот раз в НАСТОЯЩУЮ Хрустальную Лабораторию. А по дороге он рассказывал про своё Королевство, про Живую и Мёртвую воду, и про многое другое.
— С Химерой Маг разберётся, — пообещал он, услышав про скелет. — Да к ней и без того бумеранг прилетит. Он всегда возвращается! Сделал доброе дело — вернётся доброе. Сделал злое — рано или поздно получишь его обратно. Так Пятый Закон гласит! Ты думаешь, за что ей три головы даны? Вот за то, что в прошлой жизни вредничала. Нет бы одуматься, а она снова за своё!
— А разве ей плохо оттого, что у неё три головы? — недоумевала Камилла, вспоминая трёхголовый диван.
— Да что ты? — вскричал мальчуган. — Они же друг друга отравить и съесть готовы! Спать боятся! Разве это жизнь — самому себе не доверять? То ли дело — чистое сердце, без яда! Эх! — радостно крикнул он, спиралью взвился к Солнцу и запел старинную водолейскую песенку:

– Ласково нас подхватят
Сильные руки-крылья,
К небу легко поднимут,
Усадят на облака.
Станем миром любоваться:
Тут сапфировые фиалки,
Там фиалковые нарциссы,
Вот летят ультрамариновые галки,
Рассыпая оловянные искры…
Ах, чего только на свете не бывает!
Если этого «чего» вам не хватает,
Водолейцы его вмиг насочиняют.
Вот он, водолейчик, на облаке скучает,
Ключиком фарфоровым небо ковыряет.


Камилла слушала и мысленно благодарила – Герду, Андерсена, и... впрочем, это отдельный разговор.

Глава 30. Хлоп и плюх!

Юного водолейца звали Тим. Он проводил Камиллу в настоящую лабораторию Мага. Она располагалась в тёплом и красивом Хрустальном Дворце. Во дворе чуть поодаль высился неработающий фонтан, а вокруг него лежали неподвижные Солнечные Зайчишки с острыми ушками. Когда-то они были ярко-лимонного цвета, и резво скакали, неуловимые и счастливые.
Но после урагана их лазоревые глазки и лимонные шкурки поблёкли, а былая жизнерадостность улетучилась. Никто больше не смел ловить бедняжек. Все их жалели. Было очень печально видеть малышей слабыми и безрадостными. Поэтому Маг, сложив крылья, трудился день за днём, стараясь создать заново Живую Воду. Она не только вернула бы резвость Зайчишкам, но и возвратила бы на небо радугу!
Тим и Камилла прибыли вовремя — Магу как раз понадобились Лучистые Блики. Их в котомке мальчика осталось совсем чуть-чуть, зато наивысшего качества! Слушая рассказ Камиллы, Маг аккуратно сыпал Блики в нефритовое ведёрко. Конечно, он не стал ругать подмастерье за отклонение от маршрута. К тому же ему срочно потребовалась Земляничная Роса, и подмастерье получил новое задание. Тим немедленно отправился на летучую Земляничную Поляну, а Маг осмотрел Бернарда и подтвердил диагноз:
— Острое бредисочное отравление. Подожди, сейчас изобрету Солнечное Сияние, и вылечим твоего товарища.
— Про Северное Сияние я слышала. А вот про Солнечное…
— Ха! Про Северное все слышали! А вот создать что-нибудь новенькое — это задача! Я разработал формулу! Сначала верну на небо радуги. Затем вспыхнет Солнечное Сияние! Оно вернёт нам Живую Воду! Тогда и оживут наши Зайчишки, а заодно, и твой медвежонок.
— Но ведь Ясная Вода уже вернулась, — растерянно произнесла Камилла. — Разве её не достаточно?
— Ясная Вода для ума, — пояснил Маг, — а Живая для души. Ты посиди пока, подумай о чем-нибудь этаком. Разгадай загадки. Вот почему трубы круглые? А слон большой? А ветер дует? А вода мокрая? А как можно лететь по воздуху в воде? А плыть в воздухе под водой? И ещё, пожалуйста, пригляди за Зайчатами. Трудно им, бедняжкам.
Камилла полетела к фонтану и увидела полуживых зайчат. Бедные пушистые комочки!
— Как жаль, что я не могу помочь вам, милые крохи, — с сочувствием сказала она и взяла одного Зайчонка на руки.
Тот слабо пошевелился и приоткрыл лазоревые глазки. Удивительное чувство проснулось в сердце девочки. Словно это уже было — пушистый солнечный зайчик на её руках, и его ласковый лазоревый взгляд. Сложив руки, словно баюкает малыша, она присела на цепь, что тянулась от какого-то рычага к фонтану, и стала немного покачиваться, как на качелях, и напевать колыбельную, которая вдруг вспомнилась ей. Взгляд зайчонка чуть потеплел, и девочка не обратила внимания. как цепь под ней скрипнула, и фонтан забулькал. Из труб брызнула струйка, и в воздух поднялся столб очень странных мыльных пузырей. Они разлетались, оседая рядом.
Радужные цвета на пружинящих стенках сменялись грязно-болотными. В каждом пузыре красовалась маленькая Камиллочка, держащая на руках безжизненного блёклого зайчишку. Девочки то слащаво улыбались, то строили злые гримасы. Они напомнили ей крошек-букво-мошек. До чего противные! Брысь, отмахнулась Камилла. Не улетаете? Ах так!
Она положила Зайчика на колени и Хлоп! Пузырь лопнул и разлетелся на два пузырика. Грязно-болотный, с некрасивой девочкой-мухой, камнем полетел вниз. А радужный, с хорошенькой девочкой-бабочкой, мягко опустился на Зайчишку и… о чудо! Блёклая шёрстка стала наливаться лимонным сиянием, глазки лучились васильковой синевой. Зайчик крепко сжал радужный пузырь — и лопнул его. Брызги окутали его, зажгли ярким цветом, а несколько капель попало на камиллин кармашек, оттуда незамедлительно раздался недовольный, но бодрый голос медвежонка.
— Кто посмел? У меня сегодня не приёмный день!
Бернард вылетел румяный, с ясным взглядом, и совершенно здоровый. Оглядевшись, он весело воскликнул:
— Ага, сколько работы! Хлопать и летать! Хлопать и летать!
И он, без промедления, ринулся за самыми крупными пузырями, ловко орудуя малюсенькими лапками.
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
— Ой, — молвила девочка, вспомнив, — об этом же и сказано в свитке. Хлопать и летать…
Она посадила Зайчишку на край фонтана и взлетела к пузырям.

Глава 31. Бормочёт и Солнечный Зайчик

Пожалуй, это было самым весёлым заданием свитка, и друзья справились с ним очень быстро. Вода от грязных пузырей собиралась в серебряный кувшин у основания фонтана, а радужные брызги слетались в золотой.
Только один пузырь всё никак не хотел лопаться. Он постоянно ускользал от рук Камиллы. По его стенке расплывалось неприятное лицо с большим ртом и водянистыми глазками.
— Я здесь, Кам-ма-мил-ла, — заговорил вдруг пузырь, чуть заикаясь, и с трудом шевеля толстыми губами. — Видишь? Пришлось изменить голос, и внешность. Бр-р-р-бульк!
Пузырь то и дело булькал, лицо перекатывалось, то съёживаясь, то растекаясь.
— Это вы, Звездочёт? Я не узнала вас!
Пузырь передёрнулся, но вскоре продолжил, охотно кивая:
— Да-да! Разумеется, я! Ну а кто же ещё? Рад, что ты узнала меня… б-р-р-бульк! Слушай внимательно, от него надо избавиться… от этого, — он скосил водянистые глазки, указывая на медвежонка, который беззаботно хлопал по пузырям неподалёку.
— Избавиться от Бернарда? — переспросила Камилла и возмущённо воскликнула: — Что вы говорите? Он же мой друг!
— Тише ты! — грубо приказал Пузырь и заговорил торопливо: — Впереди испытания, надо оправдать ожидания, выполнить наисложнейшие задания. А медведь болтун, только лясы точит, голову морочит. Он тебе не нужен. Он балласт! Ничего, кроме проблем, не создаст.
— Неправда! Он не раз спасал меня!
Лицо в пузыре перекосилось, рот вытянулся в презрительной ухмылке.
— Думаешь, он о тебе переживал на болоте? За себя боялся, вот и постарался. Если бы один тогда остался, сгинул бы, пропал, потерялся!
— Бернард собой пожертвовал! Он Змея победил! — вскричала девочка. — Он настоящий герой! Да без него меня бы здесь давно уже не было!
— Вот именно, — злобно процедил пузырь, но тут же поправился, смягчив голос: — То есть, я хотел сказать, ты уже была бы в Зале Времени… да-да, знаю, что говорю! Ну, чего ты мелочишься? На карту поставлена судьба мира, стоит ли из-за какой-то козявки торговаться?
— Как вы смеете? — Камилла сжала кулачки, а потом сказала тихо и неожиданно твёрдо: — Вы злой! Я вас не послушаюсь!
В этот момент к пузырю сзади подлетел ничего не подозревающий Бернард и весело — хлоп! — шмякнул по нему лапками. Пузырь взорвался и разлетелся грязными ошмётками. Не осталось даже крохотного радужного следа.
— Последний! — весело подытожил Бернард и похлопал лапками. — Всё! Работа сделана, можно лететь дальше!
Камилла растерянно посмотрела на медвежонка. Надо бы рассказать ему о Звездочёте… то есть, фу ты, это был какой-то Бормочёт, а не Звездочёт! А может, не надо рассказывать…
Но шум воды прервал её мысли. Из золотого кувшина до самых облаков вдруг поднялся столб водяных струй. Он веером рассыпался по небу. Тысячи капелек повисли в вышине яркими хрусталинками. Они звенели нежным перезвоном, и в каждой сверкали лучики, озорные и весёлые, как зёрнышки земляники. Диковинный водяной веер качнулся, и от него потянулась в разные стороны вереница пышных радуг. Это и было чудесное Солнечное Сияние!
К Камилле подлетел Маг.
— Как тебе удалось? — оживлённо выспрашивал он. — Как ты сумела синтезировать Живую Воду? Ты произвела титрование? Осуществила электролиз? Применила метод молекулярного фракционирования?
Камилла рассмеялась и рассказала про «хлоп и плюх», и про Зайчишку, который ожил у неё на руках.
— Ты встретила своего собственного Солнечного Зайчика! — радостно воскликнул Маг. — Это один случай из миллионов!
— Моего собственного Зайчика? — не понимая, переспросила Камилла.
Маг пояснил:
— Когда малыш впервые попадает в Страну Мерцающих Путей, он получает в провожатые своего собственного Солнечного Зайчика. Именно этот Зайчишка сопровождал тебя в прошлом путешествии. Этот самый! Потому он и смог ожить от твоего сочувствия и внимания.
— Вы ошибаетесь, — мягко возразила Камилла и добавила с сожалением: — Я никогда прежде не бывала в этой стране.
— Ты просто не помнишь, — уверенно сообщил Маг. — К четырём годам все малыши напрочь забывают о своем визите в наш край. И Зайчата забывают о встрече. Иначе им было бы очень горько и одиноко, а грустить им категорически противопоказано! Да и детишки испытывали бы печаль от расставания с Зайчатами и с нашим сказочным миром, если бы продолжали помнить о нём.
Камилла замерла, потрясённая.
— Погодите… Я бывала тут раньше? И совсем ничего не помню? — прошептала она.
— Никто не помнит. Говорю же, так и положено. Но тепло Зайчат остаётся в детском сердце надолго. Должно быть, у тебя очень чуткая душа, — заметил он.
Вдруг в лаборатории что-то с грохотом лопнуло, и Маг быстренько полетел исправлять поломку. Но оказалось, что это всего лишь открылась вторая волна Солнечного Сияния. Камилла отыскала взглядом своего Зайчишку. Это было несложно. Он тоже смотрел на неё ласковым и таким знакомым взглядом. Она осторожно подняла его и с нежностью прижала к щеке.
— Ты самый красивый, — с трепетом промолвила девочка и поцеловала его в носик. — Милый мой Зайчик, я тебя больше не забуду, никогда!
— И я не забуду, — слова Зайчишки прозвучали в её сердце. — Теперь ты будешь помнить, что в сказочной стране живёт твой собственный Солнечный Зайчик. Я прогоню любую печаль, едва ты откроешь Шкатулку.
Сказав это, Зайчишка прильнул пушистой лимонной щекой к лицу Камилла, затем спрыгнул с её рук, помахал лапкой на прощанье и резво поскакал через радуги, утопая в густых облаках. Солнечным зайчикам вредно подолгу находиться на одном месте, от этого они хворают, а долгие грустные прощания и вовсе смертельно опасны для этих чудесных созданий.
Камилла не поняла, о какой шкатулке говорил зайчишка. Расставшись с ним, она загрустила в ту же секунду, но звонкое «Дзынь!» заставило её вздрогнуть и вспомнить свой Путь.
Ключик с аквамариновым камушком блеснул перед ней и вскоре занял нужное место на ленточке. А ветер подхватил понёс её в сиреневое облако, и она уже не могла увидеть своего Зайчишку за облачной пеленой. Медвежонок летел рядом, беззаботно рассказывая, как он только что играл на хрустальной арфе из струн Живой Воды и заплёл в косичку семь полос радуги.
Девочка рассеянно слушала его, всё ещё вспоминая васильковые глаза Зайчонка, но вскоре в воздухе зазвучала песенка Королевства, и её печаль потихоньку рассеялась:



Кто песню не сложит о радуге в небе,
Пусть нашу смелей подпевает!
Пусть крылья скорей расправляет
И в небо свободно взлетает.
Пусть его голос сольётся
С голосами верных друзей,
Пусть наша песня о чуде
Звучит и звучит веселей!
Под звон хрустальных брызг
Сквозь Солнечный Поток
Искорками зажгись,
Радужный наш восторг!


Песенка струилась над Королевством, а тем временем в Зале Времени расплетался из мятого комочка второй лепесток Стихии Воздуха. Чудесный и невесомый, он раскрылся в прекрасный радужный веер.

©Симург 2014. Шахри Даниялова