Глава 63. Двенадцать стражников и лживое эхо

Прежде, чем мы заглянем вслед за Камиллой в Зал Времени, нам нужно очень серьёзно поговорить, мой дорогой друг. Путешествие потихоньку приближается к концу, а я ещё не успел спросить тебя о самом важном. Именно теперь, пока наши герои ещё не вступили в решительную схватку, я хочу спросить — знаешь ли ты, что в каждом сердце есть Волшебное Зерно Доброты? Повторяю — в каждом. Всё верно, и в твоём тоже.
Но есть там также и крошечный червячок Эгоизма. Малюсенький, как микроб, в микроскоп его не разглядишь, а стоит подкормить завистью и ложью, так он и вырастает! Поначалу незаметно, по чуть-чуть, по чуть-чуть, а там, глядишь — вымахал и командует в твоей душе. Да-да, именно так выросли те злобные чудища из морских светляков, так обрёл плоть иллюзорный Змей, из бесплотного миража превратился в громадного кровожадного злодея.
Если такой червячок разросся и стал хозяйничать в сердце, то в нём уже не остаётся места Доброте и Правде. Про обладателей таких сердец говорят «жестокосердный». Потому что его сердце стало жестоким, в нём не цветут сады, в нём только колючки и булыжники.
Ты спрашиваешь, мой друг, что делать, чтобы твою душу не изуродовал червяк Эгоизма? Ответ прост — не подкармливай его ложью и завистью, не желай никому зла, и червячок останется безобидной дремлющей крохой. В общем, живи по совести, вот и весь секрет. Видишь, как всё просто! Но нет, конечно же, это не просто, потому и говорится «жизнь прожить — не поле перейти».
Вот взрослые сейчас, наверное, думают, что напрасно я с тобой так запросто об этих сложных вещах говорю. А я уверен, что как раз сейчас самое время! И, думаю, что всё ты, мой дорогой, понял. И понял, что тебе самому решать, как прожить жизнь — жестокосердным или добросердечным, позволить Эгоизму превратить твоё сердце в камень или помочь Цветку Доброты распуститься и наполнить душу чудесным золотым сиянием, чтобы каждый увидел в твоих глазах его тёплый отблеск.
Но не забывай, мой друг, хорошо кушать и каждый день делать зарядку. Цветок Доброты надо уметь защитить! Посмотри, как охраняют тот, что растёт в сердце Страны Зодиака. Пойдём же, последуем за Камиллой в Зал Времени. Скоро она увидит его во всей красе. Правда, для этого ей придётся очень здорово потрудиться.
Двери за спиной Камиллы закрылись, и она очутилась в длинном тёмном коридоре с высоким сводом. Справа и слева зияла Бездна, а впереди чуть светилась тропинка. Кругом начали зажигаться звёздочки. Вспыхивая, они соединялись тонкими неоновыми линиями и превращались в знакомые силуэты. Перед Камиллой и Бернардом один за другим проступали контуры созвездий: Единорог, Голубь, Компас, Павлин, Феникс, Волк, блеснул золотом круглый Щит, справа возник гордый Орёл, слева сверкнула Стрела. Под ней появилась Ящерка, дальше — Дракон, чуть ниже — Медведица, Корона…
— Это просто чудо, — произнесла Камилла шёпотом.
Гулкое эхо нараспев заныло:
— Чудо-о-о-о… чудо-о-о… чудо-о-о…
Бернард насторожился.
— Чует моё плюшевое сердце, надо быть осторожней, — сказал он и предупредил. — Будешь так на звёзды глазеть, в бездну провалишься.
— Сва-а-алишься… сва-а-аришься… — гаденько пригрозило эхо.
Но Камилла не могла оторвать взгляда от сияющих созвездий. Они были обворожительно прекрасны.
Бернард крикнул:
— Не будешь под ноги смотреть, попадём в ловушку!
— В пууушку… На мууушку… — переврало эхо.
Камилла продолжала шагать, глядя лишь вверх, но через несколько шагов дорога обрывалась, и медвежонок закричал во всё горло:
— Осторожно! Стой!
Эхо, наоборот, маняще провыло:
— Мо-о-ожно! Спо-о-ой!
К счастью, в вышине раздался грозный голос, заставивший его умолкнуть, а Камиллу очнуться и остановиться, она была всего в шаге от пропасти.
— Камилла! Имеешь ли ты ключи от всех Двенадцати Королевств? — вопрошал голос.
Девочка кивнула и достала связку с ключами.
— Да. Вот они!
Лживое эхо проскулило:
— Вы-ы-ыкини! Вы-ы-ыкини!
Но тут из темноты выступили две светящиеся фигуры, и эхо заткнулось, испуганно крякнув напоследок. Юноши в длинных хитонах из нежнейшего Северного Сияния застыли в воздухе.
— Я Зубен Эль-Хамали.
— А я Зубен Эль-Генуби, — представились они.
— Мы стражники Королевства Опаловой Зари.
Один из юношей протянул руку, и Камилла положила ему на ладонь опаловый ключик. Стражник взмахнул им, и далеко впереди высветились высокие тёмные двери с радужным изображением дерева. Второй взмах, и перед Камиллой появилась широкая круглая площадка — большая светло-розовая ступенька из крошечных воздушных пузырьков. Девочка шагнула на неё, и рядом появилась новая фигура.
— Я Антарес, стражник Королевства Гранатовых Бурь, — представился мужчина.
На нём тоже был хитон из Северного Сияния. Камилла протянула ему гранатовый ключик, и стражник взмахнул рукой. Перед девочкой появилась ступень из лиловых пузырьков. Камилла шагнула на неё, держа наготове следующий ключик.
— Альрами… Альгеди… Садалмелик…
Один за другим перед девочкой появлялись стражники, и одна за другой впереди вспыхивали ярко-жёлтая, светло-зелёная, нежно-голубая ступени.
— Аль-риша… Хамаль… Альдебаран…
Сверкающе-белая круглая ступенька, лазурная, ярко-зелёная…
— Кастор и Поллукс, — представились стражники Королевства Изумрудных Закатов и, получив свой ключик, наколдовали изумрудно-зелёную ступеньку.
— Акубенс… Регул… Спика…
Ступенька из синих пузырьков… из янтарно-жёлтых… из светло-сиреневых… двенадцатая ступень подвела девочку прямо к дверям. Камилла протянула к ним руку, но рядом появилась ещё одна фигура.
— Змееносец! — радостно представился мужчина в коротком оранжевом хитоне.
Камилла растерянно развела руками. Ключиков больше не осталось. Она сунула руку в карман, но свиток исчез.
— У меня осталось только это, — растерянно молвила она, протягивая ленточку.
Змееносец предупредительно выставил руку и сказал:
— Ты уже вернула мне потерю.
Он улыбнулся и показал на плечо. На застёжке хитона озорно сверкнула Летящая Звёздочка Барнарда!
Змееносец поклонился и сказал:
— Я благодарю вас и горжусь тем, что мне выпала честь открыть перед вами врата в Зал Времени. Надеюсь, у меня хватит на это сил, — добавил он, поясняя. — Их не отворяли несколько столетий.
Он налёг на высокую дверь, но та лишь чуть сдвинулась. Тогда он со всей силой навалился, и дверь нехотя поддалась и чуть-чуть приоткрылась.
— Я не могу пойти с вами, — с сожалением сказал Змееносец. — Правило запрещает созвездиям переступать этот порог.
Но даже если бы он пожелал войти, это было бы невозможно, потому что дверь, приоткрывшись немного, не сдвинулась больше ни на миллиметр. Даже ребёнок, будь он чуть поупитанней, не смог бы тут протиснуться. Но Книга Мудрости неспроста велела отправить в Путешествие именно Камиллу. Наша героиня легко проскользнула в узкую лазейку и смело шагнула в таинственную мглу.

Глава 64. Решительная схватка

 

Дверь с шумом захлопнулась за спиной Камиллы, погрузив героев в непроглядную тьму.
— Сюда бы лампу какую-нибудь, — робко прошептал Бернард. — Или факел… как в Королевстве Гранатовых Бурь.
В следующий миг они с Камиллой вздрогнули от щелчка, словно провернулся ключ в замочной скважине. На полу высветился и начал со скрежетом отодвигаться в сторону длинный узкий треугольник. В открывшемся углублении лежал пылающий факел.
— Вот это да! — обрадовались друзья.
Как только Камилла взяла факел, ниша закрылась. Теперь, при свете огня, можно было осмотреться. Никаких часов здесь не было, не было никаких часов! Ни маятника, ни стрелок, ни шестерёнок с колёсиками. Зал Времени оказался на удивление мрачным и жутким помещением с высоким потолком, облепленным паутиной. Одинокое чахлое деревце ютилось в центре, лишь наполовину укрытое листвой. Зато пол был густо усеян сухими листьями, которые неприятно хрустели при каждом шаге. Впрочем, они продолжали хрустеть и тогда, когда Камилла стояла на месте. Хруст раздавался из-под корней.
— Кто здесь? — несмело спросила девочка и осторожно направилась к дереву. Она выставила факел перед собой и присмотрелась.
— Ой! Это крысы! — вскрикнула она, отпрыгнув.
С десяток мерзких жирных крыс работали острыми, как пила, зубами, обгрызая корни и без того почти высохшего деревца. Налитые кровью глазёнки хищно сверкали. Крысы не отвлекались на девочку и не прерывали своей зловещей работы.
Камилле стало не по себе. Она сунула в рот гранатовое зёрнышко, и сладкий вкус растёкся по языку. Смелее она от этого не стала, но когда Бернард предложил прогнать крыс огнём, Камилла сообразила, что этого делать нельзя.
— Огонь может повредить Дерево, а оно и так еле живое.
Несколько крыс приглушённо хихикнули, не переставая трудиться, и Бернард в гневе сжал кулачки.
— Что же делать? Они сейчас совсем его уничтожат! Эх, — воскликнул он. — Сюда бы Кадуцей из Королевства Изумрудных Закатов! Вот бы он их поколотил!
Не успел он договорить, как в полу раздался щелчок, открылась треугольная ниша, и из неё вырвался крылатый жезл. Он без лишних церемоний сразу обрушился на крыс, разя их меткими ударами. Крысы лопались, как воздушные шарики, набитые пылью. Бух! Бах! Ба-бах! Бух! В прах! В пух!
— Так их, так! — кричал Бернард, потрясая кулачками. — Получайте! Ух, вредители! Получайте!
Выполнив свою работу, Кадуцей вернулся к Камилле и прилежно сложил крылышки.
— Какой ты молодец! Спасибо! — поблагодарила его девочка и сказала задумчиво, припомнив слова хрустального мостика. — Так вот, как здесь всё работает. Надо вспомнить пройденный Путь, чтобы вернуть силу Дереву.
Вдруг сверху послышался противный трескучий голос:
— Не вернёш-ш-шь… не ус-с-спееш-ш-шь. Ничегош-шеньки уже не ус-с-спееш-ш-шь… Поооздно! Ха-ха-ха!
Камилла подняла голову и увидела отвратительного Змея. Это был тот самый злодей, который напал на Золотого Дракона. Тот самый! Правда, теперь он стал гораздо меньше, а чешуйки местами покрылись коричневыми пятнами — ведь с каждой победой Камиллы и Бернарда, с каждым спасённым Королевством чудовищная магия Змея иссякала. Ну а львиную долю чародейского могущества он утратил, когда девочка отказалась предать друга. Однако Змей всё ещё был силён и страшен, а его ярость и ненависть только приумножились.
— Ты проиграеш-ш-шь, — пообещал он уверенно. — Дерево уничтожено! Теперь будет по-моему.
— Ну уж нет, — сказала Камилла и крикнула: — Шпага! Королевство Опаловой Зари!
Ниша открылась, и в ней сверкнул острый клинок с легким эфесом. Девочка схватила шпагу, выступила вперёд и заявила:
— Я, Камилла Храбрая, избранница Предсказания, вызываю тебя на бой. Защищайся!
Она была полна решимости. В одной руке факел, в другой — острый клинок.
— Пфуф, — презрительно хмыкнул Змей, — к чему этот пафос, дурочка? Ты, букашка-малявка, ничтожная девчонка, вызываешь на бой СОЗВЕЗДИЕ?
Он с лёгкостью, молниеносным движением хвоста вырвал факел у неё из рук. Ещё движение, и шпага оказалась рядом с факелом, плотно зажатая кончиком его хвоста. Камилла стояла безоружная, не зная, что делать. Всё, что у неё осталось, лишь два зёрнышка граната. Ими не защитишься. Всё же она сунула второе зёрнышко в рот и раздавила гранатинку зубами. Змей тем временем наслаждался ролью победителя.
— Не будем торопиться, у нас есть несколько минут. Я хочу понять, что за существо осмелилось противостоять мне, МНЕ, непобедимому и бессмертному!
Камилла сама не знала, почему ответила ему так спокойно и уверенно, но она сказала:
— Не думаю, что ты непобедим. Ты не можешь быть сильнее Света и Добра.
— Фуууууу, — Змеиная морда искривилась в презрительной усмешке. — Ну к чему нам эти никчёмные словечки, новомодные теории? Ты что, правда, в это веришь? Ну это же глупость! — он щёлкнул раздвоенным язычком и, выдвинувшись вперёд, негромко заявил: — Зачем быть сильнее, если можно ПЕ-РЕ-ХИТ-РИТЬ?
Затем он склонился над девочкой и проговорил холодно и монотонно:
— Стоит мне пустить в ход мой фирменный гипнотический взгляд, и ты сама выполнишь всё, что я захочу. Задушишь своего плюшевого дружочка, разрушишь дерево, возненавидишь Свет, проклянешь себя. Поверь, у тебя найдётся вдоволь разнообразных отвратительных качеств, чтобы выполнить мои самые жестокие требования. Или ты думаешь, в твоей душе нет эгоизма? Я вижу его, он крохотный, но вырастет и поглотит всю тебя без остатка.
Камилла поглядела на него с сожалением, даже с сочувствием.
— Ты во всех видишь гадкое, — заметила она. — Неужели тебе нравится ТАКАЯ вечная жизнь? В злобе и ненависти всю жизнь? Да это хуже любого наказания… это же всё равно, что каждый день давиться нелюбимой кашей… да ещё и подгоревшей, пересоленной, и… приправленной касторкой, и… протухшей! Мне жаль тебя, — призналась она, качнув головой.
— Цыц! — рявкнул Змей грубо, будто плюнул. — Себя пожалей, блаженная! Что ты о себе возомнила, спасительница? Ты просто пешка в чужой игре! Я УЖЕ вижу, как ты рыдаешь и просишь пощады… Ай! — он вдруг дёрнулся и вскрикнул от боли. — Ай, ой, ОЙ! АЙ!
О, нет, он не кривлялся и демонстрировал будущие муки своей жертвы. Это золотые змейки Кадуцея соскользнули с рукояти, добрались до красных рожек и принялись метать в них жгучие молнии. Они мгновенно вывели из строя гипнотический радар злодея и не позволяли его включить.
— Ой! Ай! Прекратите! Убирайтесь! — кричал Змей, взвизгивая и моргая, а получив мощный подзатыльник от самого Кадуцея, выронил шпагу и факел и бешено проорал: — Прооочь, ничтожества!
— И ещё букашки, — с упрёком напомнила Камилла, быстро подхватив орудия и сделав выпад. — Защищайся!
— Ай! Отвяжись ты! Ой! Отстаньте! Ай! Ой! Это нечестно! Ай! Вас много, а я один! Ай, ой! Оооыыыыааа! — вскричал Змей, получив болезненный укол.
— Это нас-то много? — вознегодовал Бернард, пока Камилла орудовала шпагой. — Да ты против беззащитного деревца армию крыс согнал! Кто бы говорил о честности! Вот тебе, получай!
Второй укол. Ещё выпад. Остриё скользнуло по скользким чешуйкам.
— Аааай! Ой! Отстань ты! И ты! Брысь! — вскрикивал Змей. — Ой! Ай! Четверо на одного!
— Ты плохо считаешь! — выкрикнул из кармашка медвежонок и запрыгнул верхом на подлетевший Кадуцей. Он перекинул сумочку как вожжи и ринулся в бой, с воодушевлением сообщая:
— Нас ПЯТЕРО!
Теперь волшебный жезл наносил удары со снайперской точностью, и вскоре Камилле удалось нанести свой третий, победный укол. Шпага вонзилась между чешуйками. Остриё так плотно вошло в змеиную шкуру, что вынуть его девочке было не под силу. Она осталась безоружной… но медвежонок так ловко наворачивал круги, увёртываясь от беспрестанно клацающей змеиной пасти, что вскоре Змей обнаружил своё длинное тело сплетённым в клубок, из которого торчит голова, кусочек хвоста и шпага. Ни нападать, ни жалить, ни обволакивать жертву гипнотическим взглядом Змей в таком виде не мог. Ему сейчас было под силу лишь нелепо перекатываться гигантским сдутым мячом.
— Подлые, подлые, нечес-с-стные, — шипел он.
Бернард беззлобно возразил:
— Это не подлость, это дружеское участие и взаимовыручка! Видимо, ты с ними не знаком.
Спасибо Бернарду за эти слова! Маленький плюшевый мишка напомнил мне о том, что я сам-то и забыл тебе сказать:
для ЖЕСТОКОСЕРДИЯ существует лишь выгода;
а у ДОБРОСЕРДЕЧНОСТИ — есть дружеское участие и взаимовыручка.
Змею эти понятия действительно были чужды. Он привык изворачиваться. Для него было естественно и понятно действовать втихаря, обманом, и только ради собственной выгоды.
— Не-е-ет, — проскулил он, — это исподтишка. Это хитрос-с-сть.
— Что ж, — безо всякого злорадства ответила Камилла. — Значит, на этот раз перехитрили тебя.
Змей вдруг странно ухмыльнулся и ехидно прошипел:
— А вот это мы ещё пос-с-смотрим.
Он неуклюже откатился в темноту ниши за колонной, и оттуда раздался зловещий шёпот, от которого у друзей похолодели сердца, а с Деревом начало происходить что-то странное и пугающее. Оно издавало хруст, треск, словно сухое полено постреливает в костре. Вот шёпот стих, Дерево накренилось, как подкошенное, и вдруг… рухнуло и превратилось в труху.
Зал наполнило облако серой пыли. Факел потух. В темноте раздавалось лишь присвистывающее хихиканье Змея. Его подопечные, крысы, давно уже трудились над корнями Дерева, а сам он месяцами высасывал соки из некогда пышной кроны, впрыскивая взамен губительный яд. Дерево высыхало, день за днём отдавая последние капли жизни. Когда Камилла и Бернард прибыли в Страну Мерцающих Путей, оно доживало свой последний день. Стоило Змею прошипеть колдовское заклятие, как ядовитые соки взорвали Дерево Времени, разрушив самое сердце Страны Зодиака.

Глава 65. Взрастить зерно

Когда древесная труха осела, обнажив голый пол и чуть посветлевшие стены, Камилла бессильно опустилась на землю, понуро опустив голову. Бернард, наоборот, бодро отряхнулся и весело дёрнул её за руку.
— Вставай! Надо дальше что-то делать!
— Это конец, — промолвила девочка упавшим голосом. — Он прав, я и часов-то ещё не видела, а уже проиграла.
— И ничего ты не проиграла! — запротестовал медвежонок. — Ты что, все Законы Зодиака забыла? А пророчество Четырёх Стихий! Они же сказали, что у тебя всё получится!
— Значит, они ошиблись, — тихо откликнулась Камилла.
— Но безвыходных ситуаций не бывает, вспомни, ты же сама говорила! — настаивал медвежонок. — Сейчас произойдёт что-нибудь волшебное, вот увидишь! Смотри, тут становится светлее!
Камилла подняла голову.
— Да, становится светлее, скоро полдень, — еле слышно сказала девочка и печально заметила: — Путешествие закончилось, оно закончилось НИЧЕМ.
— Чепуха! Тебе нужно поверить в себя! — заявил медвежонок.
Кадуцей подлетел к одному из каменных треугольников и стукнул по нему, подсказывая. Бернард глянул и увидел знакомый символ — изображение охотничьего рога.
— Вот! Точно! Он придаст силы и веры в себя! Охотничий рог из Королевства Бриллиантовых Огней!
Раздался щелчок, плита с символом сдвинулась, и в нише под ней оказался тот самый Охотничий Рожок. Бернард с трудом вытащил его и поволок к Камилле.
— Ты же помнишь, уф, если тебе выпало испытание, значит, оно тебе по плечу, уф-ф-ф! Давай, у тебя ещё есть гранатовое зёрнышко, съешь его немедленно!
Кадуцей помог ему, подхватив вместе с рогом и опустив прямо перед Камиллой. Но девочка никак не могла прийти в себя.
— Всё бесполезно, — обречённо повторяла она. — Не могу же я восстановить Дерево Времени. Его больше не существует… не существует.
Бернард почесал макушку и с сомнением поглядел на рожок.
— Эх, главное тут не умение, а намерение, — повторил он слова Предсказателя, глубоко вдохнул, и что есть силы дунул.
Наш медвежонок и сам опешил, когда по залу прокатился мощный гул. Незатихающий звук перекатывался по стенам, до неузнаваемости меняя Зал Времени. Дух уныния и затхлости вмиг улетучился. Пыль и труха исчезли, обнажив сверкающий чистотой мраморный пол. Оказалось, что полукруглый купол был покрыт вовсе не паутиной, а изумительным витражным кружевом. Цветные стёклышки очистились от грязи и впустили в зал солнечный свет, покрыв стены нежными яркими пятнышками. Теперь Зал Времени выглядел празднично и торжественно.
Камилла подняла голову — она больше не испытывала печали и грусти. Ей стало легко. Она огляделась, затем достала из кармана третье гранатовое зерно, с удовольствием надкусила плотную плотную прозрачную плёнку и оглядела Зал. Рисунок на мраморном полу напоминал циферблат часов, только вместо цифр широкие треугольные плиты, украшенные символами Королевств. Символов двенадцать, один из них заставил девочку вздрогнуть.
— Весы! — радостно вскрикнула она и вскочила на ноги. — Росток, луч, Весы! Вот, о чём говорил Звездочёт! Вот, о чём пел хрустальный мостик! «Вспомнишь Путь — зерно взрастишь», — повторила она и вдруг поняла. — Я должна вырастить росток здесь, сейчас, до полудня! И я… я смогу!
Кадуцей взвился к вершине купола и смахнул ворох листьев, застрявших в маленьком круглом окошке, и через него высоко на стену ударил чистый солнечный луч. Камилла воскликнула:
— Нужно зерно! Ах, я же только что съела последнее!
Она бы расплакалась от отчаянья, но не успела даже толком огорчиться, потому что в нише Королевства Яшмовых Зёрен тут же открылся треугольный тайник, а в нём на бархатной подушечке обнаружилось маленькое коричневое зёрнышко. Кадуцей уже выдолбил ямку в центре циферблата, и девочка с Бернардом положили туда зерно. Пока Бернард закапывал его, Камилла крикнула:
— Вода! Из Королевства Жемчужных Струн!
Ниша открылась, в ней поблёскивала раковина с водой. Полив землю над зерном, Камилла ненадолго задумалась и сказала:
— Чтобы зерно проросло, ему нужно тепло… Корона! Из Королевства Янтарного Света!
Золотой венец сверкнул в своей нише. Камилла надела его на голову, а затем водрузила поверх земляного холмика. Нежный тоненький росточек очень скоро пробился из земли и потянулся вверх.
— Ура! Получилось! — ликовал Бернард.
Но росток не вырос стремительно, как это случилось в Янтарном Королевстве. Он тянулся медленно, а лучик тем временем неуклонно спускался по стене.
— Свет, ростку нужен свет, — сказала Камилла. — Вот если бы направить на него солнечный луч!
— Ты что, собираешься передвинуть солнце? — изумлённо спросил медвежонок. Ему начинало казаться, что Камилле и это по силам, но она рассмеялась и выкрикнула:
— Зеркало! Королевство Сапфировых Лепестков!
В нише справа появилось овальное зеркало на длинной ручке. Солнечный луч как раз приближался к кольцу для факелов. Но кольцо располагалось слишком высоко.
— Нужна лестница, — сказала Камилла, — из Королевства Рубиновой Ступени!
В нише перед ней появилась складная лесенка. Камилла быстренько собрала её, приставила к стене и взобралась по ней с зеркалом подмышкой. Бернард с Кадуцеем остались охранять росток (где-то в зале по-прежнему прятался Змей). Продев ручку зеркала в кольцо, Камилла повернула его под нужным углом, и к центру циферблата устремился ясный солнечный лучик. Зелёный стебелёк быстро потянулся вверх, наливаясь светом.
— Ура! — закричал Бернард, поддерживая лапками ярко освещённый молодой побег.
— Он быстро растёт, но он такой тоненький! Хорошо бы подвязать его, — сказала Камилла и, осмотрев циферблат, крикнула: — Стрела, из Королевства Аметистовых Молний!
Подвязанный к стреле шёлковой голубой лентой, которая осталась от связки ключей, росток потянулся вверх намного увереннее. Но к этому времени луч, пройдя по зеркалу, вновь перебрался на стену, и Камилла с тревогой заметила:
— Росток должен быть намного, намного выше, чтобы его тень дотянулась до Весов! Нужен какой-то очень волшебный способ.
Бернард принялся торопливо рассуждать:
— Что нужно дереву, чтобы расти? Свет, тепло, вода…
— Верно, вода! — воскликнула Камилла. — Ты гений, Бернард!
— Но вода уже была, — возразил медвежонок.
— Живая вода! — вскричала девочка. — Из Королевства Аквамариновых Радуг!
В нише с изображением Рыб сверкнул радужный флакончик. А рядом сверкнул тёмный флакончик. Живая и Мертвая вода. Камилла задумалась, открыла тёмный флакон и полила землю вокруг саженца.
— Пусть растворится вся печаль от гибели прежнего дерева, пусть сгинут все сожаления, — сказала она.
Земля стала наливаться светом. Капельки попали и на корону, и она превратилась в прозрачный сияющий обруч. Камилла аккуратно открыла крышечку светлого флакона и полила саженец Живой Водой.
— Пусть оно окрепнет и станет настоящим деревом, — прошептала Камилла, и в следующий миг ей пришлось отскочить, подхватив медвежонка.
Молодые корни заскрипели, ствол быстро потянулся ввысь, выбрасывая в стороны тонкие ветви. Они расплетались, давая новые и новые веточки. Каждая из них заканчивалась изящным завитком с прекрасным золотым бутоном. Вскоре дивное, невероятно красивое деревце возвышалось в центре Солнечных Часов. Тех самых Часов, волшебное устройство которых не сможет объяснить ни Звездочёт, ни я, ни сам Мастер.

Глава 66. Один на один

 

Когда на верхушке развернулся последний завиток, бутоны раскрылись, и крону укутало сияние золотой пыльцы. Без сомнений, именно таким и должно быть перо Жар-Птицы, думала Камилла.
Вот солнечный луч приблизился к изображению Весов, и… осветил одну чашу, а на другую легла тень от Нового Дерева Времени. В следующий миг через круглое окошко на верхушке купола в зал хлынул сноп золотых лучей. В воздухе разлилась волшебная музыка. Казалось, будто кто-то невидимый перебирает чуткими пальцами струны-лучики на Солнечной Арфе.
— Ах, как красиво! — заворожённо промолвила девочка. — Как жаль, что никто, кроме нас, этого не видит… и не слышит!
Но она ошибалась…
Созвездиям не дано сверкать одновременно с Солнцем. Змееносец ещё никогда не видел Дневного Света, и не без основания полагал, что ночное, Звёздное Небо — самое прекрасное место во Вселенной. Но даже сквозь закрытые двери Зала до него долетала такая чарующая, такая дивная музыка, что он был просто не в силах удержаться. Он навалился на дверь, чтобы хоть чуточку приоткрыть, хоть одним глазком глянуть в зал, но та с неожиданной лёгкостью распахнулась настежь, и Змееносец, с трудом устояв на ногах прямо на пороге, застыл в изумлении. Лучезарное сияние Солнечного Света поразило его и на какое-то время лишило дара речи. Он изумлённо любовался и молча благодарил свою счастливую судьбу за возможность видеть и слышать это великолепие. Разве могут бриллиантовые ночи сравниться с разноцветными красками ясного дня? Ему захотелось на какое-то время самому стать простым смертным, чтобы жить в мире, как эта девочка, и видеть днём яркие цветы и голубое небо, а ночью любоваться алмазным сиянием Луны и звёзд.
— Как жаль, что этого не видят и не слышат другие созвездия, — подумал он.
Но Змееносец ошибался…
Из-за мраморной колонны за всем, что происходило в Зале, с отвращением и ненавистью наблюдал Змей. Кадуцей и шпага исчезли, как и всё остальное, что появилось из каменного циферблата, и теперь Змей чувствовал себя в состоянии расправиться с девчонкой. Он незамеченным выполз из своего убежища и бесшумно заструился по полу, подползая к Камилле со спины. Змееносец, конечно, видел его, но что он мог? Змей повернулся к нему и небрежно бросил:
— Правила ты знаеш-шь. Стой, где стоиш-ш-шь, и не утратиш-ш-шь звёздного величия. Иначе…
— Не трожь её! — грозно предупредил Змееносец.
— Правило, дружищ-ще, Правило, — ехидно напомнил Змей. — Шагнёш-ш-шь в зал, и останется от тебя чёрная дыра в чёрном небе. Уходи, сосед, тебе не стоит видеть того, что здесь произойдёт. Не волнуйся, — добавил он деловито, — всё по закону. Они победили меня хитростью, теперь будет честно — один на один.
Он повернулся к Камилле, вытянулся, как фонарный столб, и навис над ней, покачиваясь. Теперь, когда ему не могли помешать ни Кадуцеевы змейки, ни злополучный жезл, Змей включил свой гипнотический взгляд на полную мощь. О, как ему хотелось насладиться испугом этой девчонки!
Нет, не испугом — страхом.
И даже не страхом, а…
СТРАХОМ!
Не буду лукавить, скажу прямо: Камилле стало страшно. Даже СТРАШНО. Она с трудом разомкнула губы и смогла вымолвить только:
— Страаааус…
Это ни капельки не придало ей сил, но зато вывело из гипнотического оцепенения. Змей удовлетворённо качнул головой. Ему хотелось побеседовать перед расправой.
— Радуешься новому Дереву Времени, малютка? Через минуту ты заплатишшшь за него собственной жизнью, — мрачно произнёс он, шумно прошуршав раздвоенным язычком.
— Что ж, — чуть слышно молвила Камилла и неторопливо сказала: — Если мой Путь окончен, то, по крайней мере, он прошёл не зря. Да, не зря. Каждый ребёнок из нашего мира мечтал бы очутиться на моём месте хотя бы в одном из Двенадцати Королевств.
Змей улыбнулся и притворно-ласково спросил, почти пропел:
— Каждый, говоришь? А в эту… в эту самую, последнюю минуту твоей «незряшной» жизни, мечтал бы он очутиться на твоём месте? Мечтал бы он о мучениях, которые я тебе уготовил? Ну, что же ты молчишь, храбрая? Отвечай, — язвительно потребовал он.
Камилла помолчала немного и сказала:
— Я уверена, даже зная, что это будет стоить им жизни, очень многие ребята защитили бы Сказочную Страну.
— Неужели? — начал было Змей, но Камилла чуть увереннее продолжила:
— Я знаю это, потому что сама не отказалась бы от Путешествия, даже зная… что оно окончится… ТАК.
— Чушь, бредни, самодовольная бравада, — поморщился Змей, но Камилла поспешила добавить:
— Но детям не придётся становиться на моё место именно в эту минуту, — более твёрдым голосом продолжила она. — Здесь УЖЕ стою я, а Дерево УЖЕ выросло. Так что им и задумываться об этом не надо.
— О, неееет! Им придётся задуматься! Придётся! — простонал Змей. — Потому что я разрушу это жалкое растение за несколько минут. Даааа, деточка, даааа, а ты не знала? На этот раз дело недолгое — корни слабые, ствол тонкий, листва юная. Все твои труды пойдут ПРАХОМ!
Камилла посмотрела вокруг. Её окружала безмятежная, величественная красота, в которой единственным грязным и враждебным пятном был Змей. И она сказала:
— Рано или поздно тебя ждёт поражение. Потому что ты всего лишь… всего лишь…
Она не могла подобрать нужного слова. Не обидного, нет-нет, а именно точного! Она хотела не оскорбить, а ОБЪЯСНИТЬ.
— Ты всего лишь…
— Дуршлаг! — на этот раз очень кстати подсказал Бернард.
Змей злобно рявкнул:
— Цыц, козявка!
Камилла ухватила знакомую интонацию и ахнула.
— Так вот кто говорил из мыльного пузыря! — она вдруг улыбнулась и воскликнула: — А ведь точно, дуршлаг и есть! Ты всего лишь закрываешь собою Свет, а он всё равно есть, и будет, будет ВСЕГДА!
Змеиную морда перекосило от ненависти, и он издал такой ужасающий вопль, что витражные стёклышки задрожали, Дерево Времени затрепетало листочками, а Камилла зажмурилась.
— Ну так попрощайся со своим драгоценным Светом! — прокричал он. — Попрощайся прямо сейчас! Для тебя его не будет уже через секунду! — и он расхохотался жутким диким смехом. — Ха-ха-ха… через секундочку! Ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха… кха… кххха… акх… кххх… акххх…
Камилла открыла глаза. Она увидела, что Змей сдавленно кряхтит, силясь вырваться… из рук Змееносца! Тот держал его одной рукой около головы, а другой у края хвоста. Змей извивался, шипел, клацал зубами и бешено таращил глаза. Но Змееносец ослабил хватку лишь совсем немного, чтобы не задушить своего скользкого пленника.
— У меня крепкое рукопожатие, — сурово напомнил он и предупредил. — Не пытайся разорвать!
— Безуууумец! — хрипло вскричал Змей, как только Змееносец позволил ему говорить: — Что ты делаешшшь? Ты же на созвездие руку поднял! НА СОЗВЕЗДИЕ! Из-за смертного сущ-щества, из-за какого-то… человечка! Одумайся, пока не поздно! Но… постой, как? — он недоумённо озирался. — Как ты вошёл в Зал? Я же заколдовал порог! Послушай…
Он вдруг понизил голос и заговорил быстро и вкрадчиво:
— Послушай, я могу сделать созвездия самыми могущественными существами во Вселенной! Тьма победит навеки, и никто, никто больш-ш-ше не произнесёт этих омерзительных слов «на белом свете». Будет только «сияние звёзд»! Я буду непобедим… и ты тоже, разумеется… мы оба, мы вместе будем непобедимы! Будем сиять вечно! — он сделал паузу, вглядываясь в лицо Змееносца рыщущим взглядом и спросил заговорщически: — Или ты задумал что-нибудь похитрее, дружище, а? Какое-нибудь более выгодное дельце?
Змееносец ответил со вздохом:
— Эх ты! Если люди таковы, как эта девочка, то они величественнее нас, созвездий.
Змей метнул на Камиллу взгляд, полный ненависти и продолжил слушать Змееносца.
— А кроме того, разве ты не видишь, какое разнообразие красок открывает Дневной Свет? — говорил Змееносец с непривычной, для созвездия, теплотой в голосе. — Как можно лишать мир такого чуда?
Змей дёрнулся всем телом и заговорил приторно-слащаво:
— Он заворожил тебя, да? Этот прекрасненький, чудесненький Свет ослепил тебя и помутил твой рассудок? Разнообразие красок, говоришь? — Он сменил тон и продолжил с явным отвращением: — Горькая правда состоит в том, что Свет выявляет не только прекрасное, но и отвратительное, всё самое грязное, что есть в Мире, да! Не веришь мне, спроси девчонку. Она не солжёт. Свет выявляет всё, всё без разбору! Любую мерзость! Коварство! Подлость!
— Зато тьма их прикрывает, — тихо, но грозно заметил Змееносец. — Хочешь стать господином мира, в котором смелость заменишь изворотливостью, а лукавство выдашь за правдивость? Я не допущу этого, — спокойно объявил он.
Змей ухмыльнулся и прошипел с нескрываемой угрозой:
— Но ты переступил свящ-щ-щенный порог. Тебя ждёт казнь, если пойдёшь против меня!
Змееносец грустно улыбнулся и произнёс:
— По крайней мере, мой Путь прошёл не зря, — он посмотрел на девочку, поднял взгляд на красочный купол и добавил: — Пусть я сгину, но не дам тебе уничтожить Свет и не позволю обидеть дитя!
Змей неожиданно ласково произнёс, почти пропел:
— Да, ты сгинеш-ш-шь, миленький. Ты обязааательно сгииинеш-ш-шь. Уж это я тебе обещ-щаю.
Он задрал голову вверх и взревел:
— Мастер! Взываю к с-с-справедливости… Мастер!

Глава 67. По заслугам и награда

 

Оранжевое сияние залило всё вокруг. В вышине проявились черты человека с внимательным добрым взглядом и тёплой улыбкой. Щёки его покрывал румянец, а радужная шевелюра развевалась над куполом разноцветными волнами. В волосах сияли крупные звёзды. Треугольная плита под ногами Змееносца отделилась от пола и поплыла вверх. Плита под ногами Камиллы тоже стала подниматься к куполу. Змей угодливо заскулил:
— О, Великий и С-с-справедливый! Я не прервал бы твой покой без веской причины. Взгляни, как топчут Законы и презирают Правила! Вот пред тобой Змееносец. Смотри, где он стоит! Он наруш-ш-шил Правило и переступил порог! Священный Зал Времени осквернён его присутствием. Я был бессилен его остановить. Он пленил меня, Мастер, и переступил Порог. Взываю к возмездию!
Радужная шевелюра качнулась, звёзды стрельнули яростным блеском, и Мастер неторопливо заговорил, глядя перед собой:
— Ты жил среди звёзд, был окружён почётом и уважением…
Змей гадко улыбнулся и бросил на Змееносца победный взгляд. Тот покорно внимал, в почтении склонив голову.
— Тебе не хватило этого, и ты пробрался в Зал Времени, — продолжал Мастер.
Змей горестно закачал головой, выражая негодование.
— Ты уничтожил Дерево Времени и пробудил худшие черты Хаоса, — грозно произнёс Мастер, и Змей вздрогнул и поднял вверх испуганный взгляд.
— Ты пытался сгубить Спасительницу Времени и посеять тьму! — на этот раз голос Мастера прогремел, отозвавшись звенящим эхом.
Змей съёжился, насколько это позволяли руки Змееносца, и проскулил:
— Нет-нет, Мастер, я тут не причём. Это не я… я не…
Мастер взмахом руки заставил его умолкнуть и сказал:
— Пусть наказание для тебя выберет Царь Дневного Света!
Он поднял ладонь, и рядом проступили черты мужчины с озорным взглядом, копной огненно-рыжих волос и огромной рыжей бородой. Царь Дневного Света улыбнулся, глянул вниз, увидел Змея и поморщился.
— Фу! Век бы его не видать! — пробасил он.
Тут же половина змеиного тулова стала невидимой. Теперь выходило, что Змееносец держит в одной руке змеиный хвост, в другой — змеиную шею, а между ними… ничего нет!
— Так тому и быть, — заключил Мастер.
Змей захрипел от злости и сдавленно процедил:
— Позор, это позор… — затем он встрепенулся, вскинул голову и вскричал: — Я требую возмездия! Я прошу наказания и для Змееносца! Он наруш-ш-шил Правило! Он же наруш-шил… справедливости прошу!
— Наказание Змееносцу выберет Царица Ночи, — возвестил Мастер, и по другую сторону от него появилась женщина с ясными синими глазами и длинными чёрными волосами, покрытыми звёздной вуалью. Она бросила вниз пронзительный взгляд и изрекла спокойно и холодно:
— Ты нарушил Правило и переступил порог.
Змееносец послушно внимал. Змей смотрел на него, светясь от радости. Царица продолжала:
— Ты вступил в Зал Времени и поднял руку на созвездие.
Змей ликовал от счастья.
— Ты защитил новое Дерево времени и Свет.
Царь Дневного Света одобрительно качнул головой, и рыжие огоньки весело заискрились вокруг него. Змееносец с покорностью ждал приговора. Змей прислушивался с ещё большим вниманием, уже не так весело.
— Ты пожертвовал вечной славой в небосводе, — хладнокровно продолжала Царица Ночи, — ради спасения простой смертной…
Тут Царь Дневного Света пробасил:
— Неразумно… но благородно.
Царица возвестила:
— Отныне ты назначаешься Тринадцатым Стражником!
— Стражник Зала Времени? Он?! — вскипел Змей. — Какое же это наказание? Созвездие должно быть развеяно по другим галактикам! Так гласит Правило! Мастер, он не имел права входить в Зал! Мастер!
— А разве у тебя было такое право? — спросила Царица Ночи. — Сколько Правил нарушил ты, добиваясь своей чёрной цели?
— Я? Я… — Змей запнулся, заговорил скользко и услужливо. — Но, поверьте, я ведь только чтобы проверить, я совсем не…
— Фу, — пробасил Царь Света. — Слушать противно! Лукавые ядовитые речи. Молчал бы уж!
Змей попытался возразить, оправдаться, схитрить, но из его пасти раздалось лишь глухое шипение. Он больше не мог издать ни звука.
— Так тому и быть, — заключил Мастер и щёлкнул пальцами.
Треугольная плита под ногами Змееносца стала опускаться, и вскоре вернулась в циферблат. Змееносец поклонился и направился к выходу. Двери плавно распахнулись, и нежная песня Дневного Света на минуту слилась со звёздной песней Волшебного Коридора. Ничто не спорило в этой Музыке, ничто не соперничало. Всё звучало мирно и гармонично. Ночная темень и Дневной Свет пели созвучно, словно любящие сердца.
На пороге Змееносец обернулся и с улыбкой кивнул Камилле. Змей тоже посмотрел на неё. Только его взгляд был полон жгучей ненависти. Он был поверженным воином, но душа оставалась прежней — недоброй, изворотливой, завистливой, скользкой. Камилла с тревогой смотрела ему вслед. Когда двери закрылись, вновь отделив Мелодию Дня от Ночной Элегии, она с горечью спросила:
— А Змей снова не натворит бед?
Она произнесла это совсем тихо, как бы самой себе, она очень робела перед грозным Мастером и Царём с Царицей, но Царь Дневного Света дружески усмехнулся и весело заявил:
— Да уж, если душа черна, любого наказания мало. Но ничего, мы её вымолим!
Бернард ошарашено переспросил:
— Вы её что, вымоете?
— Можно и так сказать, — ответил Царь со смехом. — Вымоем его душу, молитвой!
— Получается, молитва, она как волшебная палочка? — изумлённо спросила Камилла.
— Скорее, как Живая Вода, — ответил Царь.
Камилле вспомнилась Знахарка и её песенка про светлячков, но тревога не покидала её, и она спросила:
— А вдруг Змей придумает новый, ещё более коварный план?
Мастер кивнул, и звёзды в его волосах ласково заискрились.
— Зло коварно и хитроумно, — согласился он, — но какой бы продуманный план оно ни разработало, обязательно произойдёт что-нибудь неожиданное, незапланированное, и в итоге непременно Добро окажется победителем, а Зло неизбежно будет наказано.
Камилла в сомнении покачала головой.
— Он почти победил, даже разрушил Дерево.
— Но оно возродилось подобно Фениксу, потому что нечто неожиданное, сильное и прекрасное разрушило планы Змея, — сказал Мастер.
— Что же это? — всё ещё не понимая, спросила девочка.
— Его планы разрушило Путешествие Камиллы и Бернарда, — ответил Мастер, тепло улыбаясь, — а именно, ваша смелость, любознательность, находчивость, ваша дружба и доброта.
— А после, — добавил Царь Дневного Света, качнув рыже-золотистой копной волос, — его планы нарушил Змееносец, когда решил вступиться за вас!
Царица Ночи наклонилась к Камилле и сказала с материнской теплотой:
— Знай же, дитя, в самые тёмные времена, в самой кромешной тьме обязательно где-то горит хотя бы один лучик Доброты. И…
Камилла слушала внимательно-внимательно. Царица закончила словами, которые она запомнила на всю жизнь:
— Этим лучиком можешь стать ты сама.
— Я? — не веря своим ушам, повторила девочка.
Царь пояснил:
— Каждый, кто желает победы Добру, является таким лучом. Его свет просачивается сквозь самую тёмную мглу, как… как…
— Как вода сквозь дуршлаг! — невольно вырвалось у медвежонка.
Он тут же скромно захлопнул ротик, однако, Царь и Царица добродушно рассмеялись, а Мастер улыбнулся и сказал:
— Помните, пока горит хоть один такой огонёк, Зло не победит ни в вашем Мире, ни у нас, — затем он поднял ладонь. — А теперь время Хаосу вернуться в свой дом! Волшебные Часы ждут!
Вереница лиц и образов каруселью пронеслась по залу. Были в ней и жалкое лицо из мыльного пузыря, что выдавало себя за Звездочёта, и злобный оскал чудовища из Змеиного Ущелья, и хищно ухмыляющиеся морды подводных чудищ. Образы эти перемежались с добрыми, светлыми улыбками и умиротворёнными ликами четырёх стихий: Земли, Воды, Воздуха и Огня. Облетев зал, все они слились в тонкий сверкающий луч, который ударился о ладонь Мастера и рассыпался над Деревом Времени беззвучным салютом. Молодые листья приветливо зашелестели, и по залу прокатился нежнейший хрустальный перезвон — новое Дерево Времени сияло таинственным внутренним светом.
— Отныне Время вновь идёт своим чередом, секунда в секунду! — возвестил Мастер.

Глава 68. Шкатулка для Солнечных Зайчиков

Мастер посмотрел на маленьких героев и спросил:
— А чем же наградить вас, друзья мои?
Девочка с медвежонком радостно ахнули. Они и не рассчитывали на подарки. Разве Путешествие само по себе не подарок?
— Давайте даруем им Вечную Жизнь! — весело предложил Царь Дневного Света. — Как вам, а?
Камилле припомнилась неподвижность небесных сфер в ночи.
— Нет-нет, спасибо! — поспешила отказаться она.
Царица Ночи согласно кивнула.
— Бесконечность не такое уж лёгкое бремя для маленькой девочки, — согласилась она. — К тому же, Камиллу ожидают родители. А вот Бернарда можно увековечить, — она обратилась к медвежонку: — Хочешь быть созвездием?
— Я? Созвездием? — чуть не захлебнулся от восторга Бернард. — Весь такой в звёздах, да? Весь такой сиять буду? Большая Медведица, Малая и я! Сижу себе на небе, делаю, что хочу…
— Делаю что хочу? — строго повторила Царица Ночи и внушительно сказала: — Быть созвездием — занятие серьёзное и ответственное. Распорядок ночи не терпит отклонений!
Бернард задумался ненадолго и усмехнулся:
— Распорядок… это точно не для меня! — потом он глянул на Камиллу и сказал: — Ой, как же я не подумал, прости! Если бы я стал созвездием, нам пришлось бы расстаться. Да ну, обойдусь без вечной славы. Лучше останусь собой!
Царь и Царица добродушно улыбнулись, а Мастер ласково посмотрел на девочку и спросил:
— Так чего бы тебе хотелось получить в подарок для себя?
Камилла задумалась. Она мечтала побывать в сказке, и это произошло. Мечтала услышать Музыку Мира — она слышит её. Она даже не мечтала побывать на Луне или посетить океанские глубины, но она побывала и там. Каким волшебным было её Путешествие, не забыть бы! Ей вспомнился Солнечный Зайчик, который остался в Королевстве Аквамариновых Радуг. Она уже начала забывать о нём, а то, давнее, самое первое Путешествие в Страну Мерцающих Путей и вовсе не помнит.
— Знаю! — вдруг радостно вскрикнула она, да так звонко, что все вздрогнули, даже звёздочки в вуали Царицы и рыжие огоньки в бороде Царя. Но Камиллу это нисколько не смутило. Она абсолютно точно знала, чего ей хочется больше всего на свете, и не стеснялась попросить об этом.
— Я хочу помнить о Путешествии всю свою жизнь! Хочу, чтобы сказка осталась со мной, как живая, навсегда! — она помолчала немного и с грустью добавила: — А то я вырасту и наверняка забуду свои приключения, и законы забуду, и даже вас. Наверное, решу, что это был сон. Ведь взрослым не положено верить в чудеса.
Мастер покачал головой.
— Не положено? Это плохо, — сказал он. — Наши Миры неразрывно связаны между собой, как корни и листья этого Дерева. Каждая радостная мысль и добрый поступок в вашем Мире помогают ему крепнуть, а злые действия и слова убивают жизнь в его корнях. Но и спокойствие вашего Мира зависит от силы Волшебного Дерева и благоденствия Страны Мерцающих Путей, — он помолчал немного и добавил с улыбкой: — Нельзя, ни в коем случае нельзя, чтобы воспоминания о чудесах исчезли из детских сердец! Ты получишь самый ценный подарок, — пообещал он и выставил перед собой руки, словно держал между ладонями шар.
В несколько секунд там из света и солнечных лучей соткалась плоская коробочка.
— Вот тебе Шкатулка для солнечных зайчиков, — сказал Мастер. — Стоит открыть её, и сказочные воспоминания оживут. Они согреют сердце радостью и волшебным теплом. А значит, даже повзрослев, ты не разучишься мечтать!
— Мечтать? — немного растерянно повторила девочка. — А разве это полезно? Мне наоборот постоянно говорят «хватить мечтать, будь серьёзней».
Царь Дневного Света недовольно поцокал языком и возмущённо спросил:
— Ай-яй-яй! Чему только вас в школах учат?
— Наукам разным учат, граммааатике, матемааатике… — ответила нараспев Камилла. — Мечтать совсем не учат.
Царь тяжело ухнул, облако огоньков вокруг него колыхнулось, мигнув багровым отблеском, и он весело пробасил:
— Вот тебе в таком случае Искры Приключенчитости! — он провёл широкой ладонью вокруг себя и щедро высыпал в шкатулку золотые огоньки. — Чтобы взрослость не разрушила умение мечтать! — весело пояснил он.
А Царица Ночи нежно улыбнулась и сказала:
— А от меня прими в дар Зёрнышки Чудесничества, — она аккуратно высыпала в шкатулку горсть звёздной россыпи со своей вуали, — чтобы строгость не сковала сердце, — пояснила Царица.
Мастер щёлкнул пальцами над шкатулкой и сказал:
— И в придачу Крупицы Волшебничества, чтобы серьёзность не запечатала душу.
В шкатулке что-то прошелестело, крышка захлопнулась, и коробочка полетела прямиком в руки Камилле.
— Спасибо! — сердечно поблагодарила она, принимая дар. — Теперь я сама смогу совершать чудеса, да?
— Способность мечтать и верить в чудо делает волшебником всех без исключения! — заверил Мастер, и голос его будто-бы начал удаляться. Он поглядел на Бернарда и пообещал:
— Будет и тебе награда!
В тот же миг у медвежонка на груди сверкнул белым кристаллом орден с красным бантом. Бернард чуть не лопнул от восхищения.
— Орден? Мне?! Ух, ты! Красота!
Он принялся крутиться и вертеться, с гордостью демонстрируя награду Камилле, выпячивая грудь и важно раздувая щёки. Конечно, он немного дурачился, но на самом деле медвежонку было ужасно приятно. К тому же орден был такой красивый.
— Вот спасибо! — крикнул Бернард, задрав голову.
Но ни Мастера, ни Царицы с Царём наверху больше не было. Не было и витражного купола. Над головами наших героев темнело бескрайнее Звёздное Небо. Стены вокруг тоже плавно растаяли, как и часть пола. Внизу остался только мозаичный циферблат. В одной из его ниш чернела пустота — это была ниша Королевства Лунного Плена.
— А ведь мы не использовали ничего из Лунного Царства! — вспомнила Камилла.
— Точно! — согласился Бернард. — Мы как раз на крышке от его треугольника. Интересно, какая помощь пришла бы от этого королевства? Хотя, всё уже закончено. Можно возвращаться домой… вот только как?
Словно в ответ на его слова из ниши Лунного Царства со свистом вылетела лодочка-колыбель. Сделав по залу круг, она плавно затормозила перед друзьями.
— Вот это колесница! — восторженно воскликнул Бернард. — Вот так транспорт!
Девочка уселась среди мягких подушек, и колыбель медленно стала подниматься, а треугольная плита, на которой она только что стояла, медленно опустилась и заняла своё место в узоре циферблата. Теперь мозаичный рисунок был цельным. Вдруг от корней молодого Деревца вылетело двенадцать огненных лучей. Они неслись, обводя лепестки, выписывая новый узор, и вскоре Волшебные Часы предстали во всём своём великолепии — в виде чудесного цветка, сердцевиной которому служило новое Дерево Времени. Бернард подскочил на месте.
— Да это же ромашка! Камилла, смотри, это ромашка!
Действительно, циферблат волшебных часов очень напоминал ромашку, но такую прекрасную, яркую, разноцветную, что и рассказать невозможно. Колыбель понеслась к Млечному Пути, увозя Камиллу и Бернарда из Сказочной Страны, а следом звучала Чудесная прощальная песенка:

Солнечные зайчики
Сыплются, как снег.
Заметают зайчики
Твой лучистый след,
Чтоб другие ножки
Здесь могли пройти
Новые дорожки,
Новые Пути.
Сколько будет прожито…
Пролетят года.
Это Путешествие
В сердце навсегда.
Снегопад из зайчиков,
Как вокруг светло!
Оглянуться не успели –
Замело...

©Симург 2014. Шахри Даниялова